Один... два... три... семнадцать... двадцать девять... Пытаясь заснуть после вечерней дозы лекарств, маленькая Кэтлин снова и снова пересчитывала знакомые до последней щербинки квадраты на потолке. Лекарства, длинные названия которых она не пыталась запоминать, вызывали горечь во рту, тошноту, головокружение и неприятную сонливость, не желавшую переходить в нормальный сон. Порой от них девочке начинало казаться, что она видит или слышит то, чего на самом деле не было, поэтому, когда дверная ручка повернулась, и в ее палату без единого звука вошел черноволосый молодой человек в круглых очках, она поначалу совсем не удивилась.
И лишь когда одетый в темное парень молча подошел к ее кровати и аккуратно присел на край, девочка поняла, что это вовсе не видение.
— Сюда нельзя в верхней одежде, — шепотом, будто боясь спугнуть не то человека, не то видение, проговорила она. — Доктора говорят, что любая инфекция будет очень опасна...
— Не беспокойся об этом, Кэт, — так же тихо ответил гость. В его ярко-зеленых глазах искрились смешинки, и Кэтлин окончательно успокоилась. Гость — кем бы он ни был — заслуживал доверия. — Скоро тебе не будет страшна никакая инфекция.
— Ты кто? Ты ангел и пришёл забрать меня на небо, как говорила тетя Джейн из соседней палаты? Ее Тима уже забрали, и она сказала, что и за мной прилетят. А мама ее чуть не побила... Или ты волшебник и пришел вылечить меня?
В ответ — улыбка и кивок головой.
— Что, правда?
— Да.
— Как хорошо... А то мне было так жалко маму и папу; я-то всегда знала что не умру, а вот они — нет, и очень переживали и боялись.
— Ты храбрая девочка, молодец... Сейчас ты крепко заснешь, а с утра начнешь выздоравливать. Я обещаю. — Гарри взял в ладонь ее тонкие, почти прозрачные пальцы. — И все у тебя будет хорошо.
И действительно, Кэтлин ощутила, как тяжелая, давящая сонливость от лекарств куда-то испаряется, а вместо нее ее словно окутывает мягкое облако, увлекая в невесомую пуховую перину, так и зовущую зарыться в нее носом и сладко уснуть.
И, уже почти засыпая, она пробормотала:
— А можно... вы поможете... не только мне? Лори, Сьюзен, Билли... они все хорошие... Помогите и им... Пожалуйста...
Дождавшись, когда девочка окончательно уснет и послушав немного ее ровное дыхание, Поттер поднялся и отошел к двери, окидывая палату оценивающим взглядом. Места в ней было не очень много, но эта проблема легко решалась. Если даже обычные маги могли с относительной легкостью манипулировать магией пространства — вспомнить хотя бы палатку, взятую взаймы мистером Уизли на чемпионат мира по квиддичу — то для мага уровня Гарри это было и вовсе просто.
Движение рукой, подкрепленное магическим импульсом — и больничная кровать и медицинское оборудование на стойках плавно сдвинулись к стенам, а сами стены поползли в стороны, увеличивая пространство палаты почти вчетверо.
Потом Гарри развел ладони, вытягивая из них бледно-бирюзовую ленту, и сложил из нее в воздухе нечто вроде обода двухметрового колеса. Секунда — и колесо начало неторопливо вращаться на уровне его глаз. Пальцы мага тем временем быстрыми, точными движениями ткали из воздуха сложные символы и заполняли ими свернувшуюся в кольцо светящуюся ленту. Когда все знаки встали на место, круг, повинуясь новому движению ладони, опустился на пол, продолжая вращение, а Поттер принялся за создание второго. И лишь когда на полу палаты оказались два магических круга, отличных лишь стороной вращения кольца иероглифов, он подошел к спящей девочке.
Медицинские мониторы никак не отреагировали на то, что их датчики отсоединили от хрупкого тельца, продолжая вырисовывать зеленую гребенку кардиоритма и данные пульса и давления, не поднимали тревожного писка, не посылали сигнал дежурному врачу. Все было тихо, лишь когда Гарри отсоединил кислородную трубочку, подходящую к носу Кэтлин, та прерывисто вздохнула, а затем вновь спокойно засопела.
Положив аккуратно укутанную в одеяло девочку в центр одного круга, Поттер негромко произнес:
— Рен, заноси нашего... — легкий смешок, — почетного донора.
И так же беззвучно в палату вошла девушка, безо всякого напряжения таща одной рукой человека на голову выше себя и в полтора раза толще. Одетый в неброскую одежду, плотный моложавый мужчина был связан по рукам и ногам заклинанием «Инкарцеро» и находился в полном беспамятстве. Не особо церемонясь, девушка опустила его на пол и расположила таким образом, чтобы мужчина целиком поместился внутри второго круга с мерно вспыхивающими и вращающимися символами.
Для задуманного все было готово.
Планируя оказать помощь нужному ему летчику, Гарри отлично понимал, что маг-целитель из него неважный. Остановить кровь, сделать перевязку или вылечить насморк или грипп — все это он мог, но более серьезные болезни были для него темным лесом. А уж такие, как тяжелая форма лейкемии...
Однако данный факт его ничуть не смущал: искусство Киар-Бет и здесь шло несколько иными путями, нежели привычная лечебная магия. В этом смысле она определенным образом напоминала восточную медицину, с ее разительным отличием от медицины западной, в которой медики всегда лечили конкретную болезнь, тогда как на Востоке врачеватели всегда лечили конкретного больного.
Поттер и не думал исцелять сам смертельный недуг Кэтлин Харрис. Он даже не знал о нем ничего, кроме того, что он как-то разрушает кроветворную систему организма. Гарри просто собирался дать истощенному телу девочки настолько мощную жизненную подпитку, чтобы оно само смогло справиться с пожирающей его болезнью.
Но для этого способа лечения, являющегося, по сути, микроскопическим подобием даймонского ритуала «Таэн-Наэ», нужен был источник жизненной энергии, который легко нашелся в маггловском подобии Лютного переулка — лондонском районе Сохо. Получасовой вечерний моцион по злачным местам под руку с Рен и несколько заклинаний «Конфундус» быстро вывели Гарри на тамошних продавцов белого порошка. Первые два его не устроили: один явно был конченным поклонником своего же товара, другой, не являясь наркоманом, был болезненно тощ и явно нездоров. А вот третий... Этот сытый и упитанный тип, судя по всему, следил за весом, регулярно ходил в спортзал, заботился о своем здоровье и даже не курил. Здоровый образ жизни и сыграл с подонком дурную шутку — последнее, что он увидел в своей никчемной жизни, была довольная ухмылка Поттера и вспышка оглушающего заклятия.
Получив нужный «ингредиент», Гарри вместе с Рен без труда проник в маггловский госпиталь, где и намеревался «поиграть в доктора», пусть даже весьма своеобразным способом.
С ладони Гарри взлетел клубочек фиолетового огня, поднялся, расположившись точно по центру между двумя магическими кругами, и выстрелил четырьмя лучами, упершимися в пол по сторонам от них, образовав подобие каркаса пирамиды, пропорциями повторявшего Эрц-Хаор и заключившего внутри себя двух человек, одному из которых предстояло отдать свою жизнь на благо другому.
— Ну что ж, приступим, — пробормотал Гарри, запуская магическую цепь.
В воздухе, перебив ароматы медикаментов, резко запахло озоном, откуда-то возник негромкий, но низкий, наплывающий волнами звук, и круг, в котором лежал мужчина, вспыхнул ослепительной синевой. Тонкие нити света устремились вверх, с шипением сплетаясь над неподвижным телом в конус, а его хвост, изогнувшись дугой, опустился на девочку, поменяв цвет на желто-оранжевый и распустившись подобно громадному, пульсирующему в такт звуку цветку. И через считанные мгновения по связавшей двух людей пуповине заскользила полупрозрачная, жемчужная, едва видимая нить.
У Поттера слегка расширились глаза, и он невольно облизнул пересохшие губы, вспомнив, где уже видел нечто подобное. Третий год обучения в Хогвартсе, когда они с Сириусом погибали в Запретном лесу под натиском дементоров. Уже лежа на земле без сил, он видел, как проклятые твари, склоняясь над крестным, вытягивали из него тонкие лоскуты жизни.
И тут было то же самое. Но созданная им магическая структура не выхватывала жизнь по крошке — она безжалостно выдавливала, выдаивала ее всю, без остатка. Жемчужная нить превратилась в ручей, наркоторговец, оставаясь в беспамятстве, захрипел, дернулся, закатывая незрячие зрачки под лоб и прямо на глазах начал иссыхать, словно проживая отпущенные ему годы жизни за какие-то мгновенья. Поседели и выпали волосы, ввалились щеки, стала коричневой и потрескалась кожа, тело, еще две минуты назад крепкое и сильное, истаивало, как кусок льда в кипятке. А на другой стороне в Кэтлин в то же время вливался настоящий жемчужный дождь, несущий избавление от боли и смерти.
Ещё через несколько секунд все было кончено. Светящаяся пирамида погасла, магические круги растеклись по полу и исчезли. На полу палаты остались лишь глубоко спящая девочка и иссохшая, скрюченная мумия в ставшей несоразмерной ей одежде.
