консультации, которая занимается гражданской защитой и делами pro bono? Должно быть это будет…
— Что тебе надо? — резко спросил он, перебив меня.
Что же, похоже, что из стадий гнева и отрицания мы перешли к торгу. Интересно, будут ли депрессия и принятие… Впрочем, мне достаточно и торгов.
Вздохнув, я посмотрел на него.
— Лев, я не хочу с тобой собачиться. Вот честно. Меня это достало. У меня сейчас своих проблем столько, что ты, уж не обессудь, на их фоне скорее раздражаешь, чем причиняешь мне какие-то неприятности. Ты всё это начал. Ты это затянул. Окей, ты ненавидишь меня. Пусть. Я это переживу. Но я не хочу, чтобы ты вытаскивал в суд женщину, которая потеряла своего сына, а затем я морально раздавил её там, чтобы добиться своего тебе на зло. И если у тебя есть хоть какая-то совесть, то и ты этого не сделаешь…
— У адвокатов есть совесть только до момента подписания договора, — бросил он расхожую фразу, но меня этим было не пронять.
— Так ли это? — спокойно спросил я, глядя ему в глаза.
Он стоял у двери. Я расслабленно сидел в кресле. Мы смотрели друг на друга с полминуты, прежде чем его эмоции качнулись из одной стороны в другую.
— Чего ты хочешь? — повторил он свой вопрос.
— Чтобы покончить с этим цирком, мы с тобой договоримся, — пояснил я. — Заключим сделку, так сказать. Терехов и твои клиенты заключают соглашение о примирении, после чего твой ручной прокурор на основании закона особого характера прекратит дело. Мы, в свою очередь, отзовём свои требования, потому что Руслану деньги с этих идиотов, как клок шерсти с бешеной псины. И на этом разойдёмся, как в море корабли, чтобы не тратить ни моё время, ни твоё.
— Даёшь мне верёвку, чтобы я на ней же и повесился, — съязвил он, оценив все «прелести» этой сделки.
Я лишь покачал головой.
— Нет, Лев, я даю тебе шанс вылезти из этой выгребной ямы с поднятой головой и сохраненным достоинством. Да, уверен, что тебя ждёт скандал со стороны твоих клиентов, но, думаю, что ты это переживешь. Да и они, как я опять-таки уверен, не захотят выплачивать эти суммы Руслану, после того как проиграют гражданский иск.
Он ответил не сразу. Я видел, как внутри него крутится вихрь эмоций, порожденный моими же словами. Лев не дурак. Сколь сильно бы он меня не раздражал, я вполне себе признавал, что он не идиот и, может быть, даже действительно хороший адвокат. Просто как человек он дерьмо. Другое дело, что он позволил своим эмоциям взять верх и допустил ошибку и…
Так. Стоп. Вот сейчас не понял. Даже на стуле выпрямился. Только сейчас я вдруг с удивлением понял, что вся его злость и отвращение, которыми исходили его эмоции, были направлены не на меня. Откуда, чёрт его дери там ревность?
— Хорошо, — совершенно ровным, не выдающим эмоций тоном сказал он. — Сделаем так, как ты предложил…
Глава 18
После того, как сделка была заключена, на все приготовления ушло не больше часа.
Я вообще справился довольно быстро, буквально за пять минут объяснив суть заключённой с Калинским сделки Скворцову и Руслану. Если честно, то я испытывал некоторые опасения по поводу реакции друга на то, что мы, по сути, отказываемся от своего собственного иска. То есть, он терял возможность заработать денег на Жеванове. С другой стороны, я достаточно верил в собственные способности разбираться в людях, так что ожидал от Руса определённой реакции.
И получил именно то, на что и рассчитывал.
Как только Руслан узнал о том, что мы можем закончить всё прямо сейчас, без каких-либо последствий, то только обрадовался. И радость эта оказалась настолько искренней, что я на какую-то долю секунды даже засомневался, а понимает ли он в действительности, что теряет возможность выгодно заработать на этом деле. Да, не сразу. Это займёт время. Придется помотаться в суд и прочее, но в том, что в конечном итоге иск мы выиграли бы, я не сомневался.
Так что я осадил радостного Руслана и прямо ему сказал, что если мы сейчас используем этот вариант, то денежки уплывут у него из рук. К моему удовлетворению, Рус поступил именно так, как я от него и ожидал.
— Да плевать мне на них и их деньги, Саша, — искренне заявил он, чем подтвердил моё мнение о нём.
Дальше бюрократические колесики завертелись с большой скоростью. В обычном случае добиться такого исхода можно было бы за неделю. Самое быстрое, как мне удалось решить подобный случай в прошлой жизни — три дня. Здесь же, учитывая согласие обеих сторон, мы управились меньше чем за пару часов. Эх, хорошо всё-таки, когда твой оппонент начинает работать головой, а не задницей.
Так что по прошествию полутора часов мы снова собрались в зале суда.
Когда судья объявил о продолжении процесса, первый ход обязан был сделать прокурор. И, разумеется, Лебедь его сделал. Чуть ли не против воли, но сделал. Встал и с выражением крайнего недовольства на лице обратился к судье.
— Ваша честь, я хотел бы сделать заявление, — проскрежетал он, буквально по буквам выдавливая слова из себя.
Правда, его злобный тон подействовал на судью примерно… да никак он не подействовал. Тот лишь расслабленно посмотрел на обвинителя и разве что только голову рукой не подпирал. Настолько скучающим был его вид.
— Я так понимаю, что стороны пришли к некоторому взаимопониманию, — произнес он. — Так ли это?
— Да, ваша честь, — с горестным вздохом кивнул Лебедь. — В соответствии с законом о прекращении уголовного преследования в связи с примирением сторон, и учитывая достигнутое соглашение между обвиняемым Тереховым и потерпевшими, а также добровольное согласие всех участников, обвинение заявляет о прекращении уголовного дела в отношении Терехова. Являясь официальным обвинителем по этому делу, заявляю, что интересы правосудия и сторон соблюдены, и дальнейшее преследование не требуется.
Да, непросто ему было это произнести. Тяжело ему, очень тяжело. Лебедь рассчитывал на лёгкую победу, а получил, по сути, плевок в лицо от Льва.
Кстати, о Калинском. Судья чуть повернул голову и нашёл взглядом адвоката.
— Что скажет представитель истцов?
— Ваша честь, мои клиенты полностью согласны с примирением с ответчиком и не имеют претензий.
Вот. Он даже не стал называть Руслана
