сумела довести меня до того, что я пробовала скрываться на собственном корабле то, что говорить о них.
А уж Игорь с его-то чувствительностью…
И чего это я взялась беспокоиться о Таласки?
Сообразив, что в этот раз отвертеться от своей участи мне не удастся, я вошла в каюту. Быстро осмотрелась — вдруг что пропустила, и застыла, наткнувшись взглядом на двух кукол, которые стояли на подставках, обшитых изысканными сельвинскими кружевами.
— Нравятся? — доброжелательно улыбнулась она, поднимаясь из-за стола, на котором раскладывала пасьянс. — Вот это и есть те самые семейные реликвии.
— Куклы? — не скрыла я своего изумления.
— Куклы, — все так же, лучась радушием, подтвердила она. — Не спешите делать выводы. Некоторые, чтобы заполучить их, были готовы заложить свою душу дьяволу.
Я даже вздрогнула, настолько многообещающе это было произнесено.
— И что же в них такого, удивительного? — решив последовать ее совету, спросила я, подойдя поближе.
Внешне — куклы, как куклы. Ну, может быть, самые красивые из тех, которые я видела. Кажущиеся живыми лица, глаза, глядя в которые возникало ощущения, что и они смотрят на тебя, великолепно подобранная одежда.
Мужчина и женщина. Он — олицетворение черного и белого, она — золото и зелень. Прямо как лорд и леди Уэлри.
— Они исполняют желания. — Прозвучало это зловеще.
— Прямо вот так и исполняют? — усмехнулась я недоверчиво.
О многом мне пришлось услышать за те семь лет, что я бороздила просторы галактики, но чаще всего сказанное очень сильно отличалось от действительности. О магии, всякого рода амулетах и артефактах говорили и в тех мирах, что едва высовывали свой нос за внешнюю орбиту своих планет, и в тех, где за чудеса уже давно отвечали невообразимые технологии.
Но это были лишь разговоры.
Джесси сделала вид, что не заметила моего скепсиса.
— Не прямо так, и не все желания. Но… — она посмотрела на меня заговорщицки. — А давайте я вам погадаю.
— Что?! — опешила я. Даже отступила на шаг. Хорошо еще, успела взять себя в руки. Вот бы смешно было, узнай кто о подобной трусости капитана «Зверя».
— Погадаю, — повторила она. — Хотите по руке, но лучше на картах. Те, что хочешь, расскажут. Сплетники.
— Кто? — опять растерялась я.
— Карты, карты, — промурчала она, подхватив меня под локоть и потянув к столу. — Им только дай поворковать, все тайны выдадут, дорого не возьмут. Присаживайтесь, я знаю, вам это нужно.
— Что — это? — Все, что она говорила и делала, было похоже на паутину. Сладостную паутину, в которой хотелось запутаться, раствориться, остаться.
— А вот сейчас и посмотрим.
Она ласково коснулась моего плеча, заставив опуститься в кресло, сама устроилась напротив. Достала из бархатного мешочка, прикрепленного к широкому поясу, колоду карт.
Перетасовав, дала мне сдвинуть. Я не собиралась этого делать, хотела встать и уйти, но вместо этого выполнила ее просьбу.
— И за что же тебя прозвали белокурой бестией? — выложив первую карту на темную скатерть, спросила она. Сама у себя, я для нее словно перестала существовать. — Ах, вот оно что! — подняла она на меня взгляд, укладывая еще две.
Не знаю, что увидела она, а я хорошо помнила тот полет, после которого меня впервые так назвали.
За грузом охотились. Большинство перевозчиков отказались от заказа, не прельстившись даже огромной суммой. Риск того не стоил.
Мы тогда были еще новичками. Молодые, дерзкие, пытающиеся доказать не только другим, но и самим себе, что сумеем справиться даже с невозможным. Короче, идиоты.
Первый раз нас спас вовремя показавшийся на траверзе крейсер Союза. Пока капитан вольных решался, мы успели добраться до точки прокола и исчезнуть.
Во второй тоже отрывались, уйдя в прыжок. На самой границе зоны. Это был самоубийственный трюк, но он нам удался и очень скоро нас по нему и опознавали.
В третий нам пришлось петлять, как зайцам, через астероидное поле. Не всем удалось пройти его от начала до конца. Мы — справились. Правда, за те несколько часов мой лексикон значительно разнообразился. Ни Дарил, ни Тарас, ни Валечка не стеснялись в выражениях.
Самые настойчивые пытались подловить нас у места доставки, но тут уж постарался Костас. Он слил подкорректированную информацию, заменив всего лишь одну букву в названии планеты, к которой мы так стремились. Результат для наших преследователей оказался плачевным.
Вот тогда-то Торос и произнес сакраментальное: «Ну, ты и бестия! Белокурая!» С тех пор и пошло.
Теперь это было далекое прошлое. Так мне казалось.
— Ах, какой красавец! — выдала восторженно Джессика, но тут же посмурнела. — Он, конечно, красавчик, но тебе, девонька, лучше бы его не знать.
Я насторожилась, хоть и не верила в гадание. В везение — да, в возможность предсказать судьбу — нет.
А она, между тем, продолжала.
— Могущественный он, знает, что такое долг, но и про прихоти свои не забывает. Хорош собой, умен, хитер. Играла ты с ним, пусть и не по своей воле — так жизнь распорядилась, но сумела запасть ему в душу. Болен он тобой. Пытается с собой бороться, но знает, что не отступится.
Она говорила, а я, словно рядом стоял, видела Индарса. Вроде слова ее могли не только к нему относиться, но я знала, что не ошибаюсь.
— А я, что же? — заставив себя улыбнуться, спросила я. Только чтобы услышать свой голос.
— А ты? — подняла она на меня взгляд. — Твоя вина в его гибельном чувстве к тебе есть. Поддавшись горечи, была ты с ним. Позволила целовать себя, прикасаться к своему телу. Обожгла его огнем. — Я сглотнула, выпутываясь из ее чар, но она неожиданно задорно подмигнула. — Близка ты к гибели будешь, но не ему предназначена. Не сразу, но смирится он с потерей. Друзьями не станете, но и врагами не будете. Пригодится он тебе еще, да и ты ему тоже поможешь.
Мне бы вздохнуть с облегчением, но леди Уэлри уже открывала очередную карту. И на ее лице выражение такого задора, словно за ней была великая тайна.
— А вот он и он!
— Кто? — не сдержалась я. Несмотря на то, что я не верила в гадание, в исполнении Джесси это выглядело… очень притягательно. Она даже стала мне чуточку симпатичнее.
— Тот, кто сумеет обуздать твой свободолюбивый темперамент. Ох! — тут же нахмурилась она и я вслед за нею. — Как же ты мальчик поторопился!
Ее огорчение было настолько искренним, что я поймала себя на том, что сочувствую этому незнакомцу.
Мне оставалось
