только надеяться, что ни у кого из экипажа не родится вдруг мысль поискать своего капитана. Если меня застукают здесь, да еще за подобным занятием…
Мысленно махнув рукой, я с интересом спросила у своей заказчицы:
— А что он сделал?
— А то ты сама не знаешь?! — возмутилась она. — Не разобравшись, обвинила его в том, в чем он совершенно невинен. Да ладно бы это… Ты же ему даже оправдаться не дала. Бедный мальчик…
Это она про Искандера, что ли? Или об Игоре? Хотя, причем тут Игорь?
— Не знаю, — прорычала я. Кто из нас гадает: я или она.
— Черненький он. Тоже могущественный, но к власти не рвется. Любит тебя, готов отказаться от всего, лишь бы рядом быть… Вроде уже и не мальчик, но до чего же иногда наивный. И кто же ему позволит… — Она, будто уже и забыла обо мне, что-то бормотала себе под нос. — А вот это важно, — вдруг вскинулась Джесси. — Не теряй надежду, даже когда смерть подступит совсем близко. Не дадут тебе умереть. Заставят косматую отступить.
— И когда это я так вляпаюсь? — поинтересовалась я. Чтобы быть готовой к неожиданностям.
Леди Уэлри посмотрела на меня, как могла бы посмотреть мать на непутевую дочь.
— Была бы уверена, что это поможет избежать неприятностей, сказала бы. Но тебе же не терпится в очередной раз сыграть в рулетку с судьбой. Бедный… — Она тяжело вздохнула и отвела взгляд. — Ты даже не догадываешься, сколько любящих тебя людей не спят ночами, когда ты ввязываешься в очередную авантюру.
Не успела я еще ничего произнести в ответ — огрызаться не собиралась, хотела дать понять, что не ее это дело, как она неожиданно фыркнула, доставая новую карту. Это опять был король.
— Этот вертлявый и здесь успел?! Вот ведь… талант. И что же мне теперь делать?
— Кто вертлявый? — удивилась я. — И почему вам?
— Ах, милочка, ты меня не слушай. Это я сама с собой, — сделала она попытку уклониться. Но только сильнее заинтриговала.
— Нет уж, раз взялись гадать, рассказывайте все! — потребовала я, только что не стукнув кулаком по столу. И, почему-то, оглянулась на стоящих за спиной кукол.
Как не проглотила собственный язык — не знаю. Как раз в этот момент кукла-женщина строго посмотрела на мою собеседницу, а кукла-мужчина… подмигнула мне.
Но стоило мне моргнуть и… все исчезло.
Хотелось бы знать, что же такое я съела, если мне начало мерещиться подобное?!
— Да как же я расскажу! — принялась она причитать. Очень неискренне. — Я уж хотела тебе счастья пожелать, а тут еще один выскочил, как черт из табакерки. И ведь не любит… пока. Чуть не уследишь, потом разбитое сердце склеивать придется.
— А вы его что, знаете? — удивилась я. Она так убежденно говорила, что как бы необычно не звучала эта версия, я в нее уже почти поверила.
Оказалось, изумлялась я рано.
Джесси медленно подняла ресницы, посмотрела на меня пристально. Не хочешь, а почувствуешь себя полной идиоткой.
— Конечно знаю. Всех троих.
Вот и погадали. А я ведь еще не спросила про Артура…
Глава 3
Дежавю. Я сбавила шаг, проходя мимо открытых створ кают-компании. Игорь полулежал на диванчике и перебирал струны гитары.
Мне бы сделать вид, что не увидела и не услышала, но слова веселой песенки, которую напевал Таласки не оставили мне такой возможности.
То ли правда, то ли бредни…
Расскажу Вам об одном
Поединке серой ведьмы
С черно-белым колдуном.
Не сдержавшись, переступила через порог. На Игоря старалась не смотреть. Кожаная безрукавка одета на голое тело, штаны обтягивают узкие бедра так, что в голове единственная здравая мысль: «Он пытается меня соблазнить». Почему именно меня, вопрос не возникает: не свою же родственницу.
Он же, будто и не замечает моего смущения, глядя мне прямо в глаза, продолжает:
Что делили — перстень новый
Или старый амулет?
Это был, конечно повод,
Не причина. Он предмет.
Уступать никак не хочет:
Я ей не хухры-мухры.
Что с того, что снятся ночью
Ведьмы черные вихры?!
Подмигнул, взглядом показал на место рядом с собой, даже чуть сдвинулся. Я нахмурила брови, демонстрируя напряженную работу мысли, потом покачала головой. Он закончил проигрыш и запел дальше, беря чуть выше и удачно копируя интонации:
А она улыбку прячет,
Опускает вниз глаза:
"Гордый мальчик, глупый мальчик!
Что ж без драки нам нельзя?"
И опять он стал лишь рассказчиком. Менестрелем, перепутавшим то ли свое время, то ли свой мир.
И она идет в атаку,
Только молнии летят.
Затевают двое драку,
Хоть сражаться не хотят.
Но его крепка защита,
В нападенье быстр он:
Я — волшебник знаменитый,
Против ведьмы выстою.
А она все ближе, ближе,
Озорная, ладная:
— Ты меня боишься, вижу,
Словно черти ладана.
— Я боюсь?! С чего взяла ты?
Погоди, негодница!
Не уйдешь ты от расплаты!
Я где раки водятся
Покажу! — А ведьма в смех.
Он ее как схватит.
И тотчас же, как на грех,
Разорвалось платье.
Он на мгновенье замирает, последний тревожный аккорд растекается в воздухе. Я не замечаю, как перестаю дышать, в ожидании окончания этой истории.
А в глазах Таласки плещется лукавство. Накатывает волнами, грозя потопить его… вместе со мной. Потому что желая того или нет, но я уже поддалась его чарам.
И он заканчивает, не отводя от меня пристального взгляда и медленно, словно старое вино, смакуя каждый звук:
Сверху вниз поехал шов…
Ум зашел за разум…
Поединок перешел
Тут в другую фазу*. (*Стихотворение Наталии Фейгиной)
— Ты меня избегаешь?
Гитара звучала аккомпанементом его голосу, так что я не сразу сообразила, что вопрос имеет отношение ко мне, а не к песне.
Недоумевая, пожала плечами.
— С чего ты решил?
Он отложил гитару, чуть задев струну, от чего та жалобно тренькнула. Посмотрел на нее задумчиво, словно пытаясь понять, что же именно она ему хотела сказать, потом поднялся и направился ко мне.
Мне бы сбежать, но я в последнее время и так часто бегала. То от леди Джессики, то… от него. Прямо как невинная девица от настойчивого кавалера.
От усмешки над самой собой я удержалась, хоть и с трудом. Нервы… нервы…
И это жалуется капитан перевозчика!
Но в одном он был прав, разговаривать с ним после того контракта мне
