часть органического движения природы в её глобальном процессе. Биологическая революция заключается в обращении вспять раз и навсегда тех отношений, которые были характерными для предыстории (т.е. для всего периода, предшествовавшего коммунистической революции), при котором физическое существование вида подчинено роли социального механизма; это освобождение органической субъективности, приручение машины раз и навсегда в любой форме, в которой она может проявиться. (стр. 153)
[
←50
]
Здесь мы говорим о человеке не как об индивиде, существующем в определённый исторический период, но как об инвариантной константе.
[
←51
]
Бордига утверждал, что «мы единственные основываем наши действия в будущем». В 1952-м он написал: «Наша сила заключается больше в науке будущего, чем прошлого или настоящего». («Explorateurs de l’avenir», Battaglia Communista № 6)
[
←52
]
Капитал характеризуется не столько своим ударением на количестве, сколько фактом существования фундаментального противоречия между количеством и качеством, причём количество преобладает над всеми аспектами качества. Дело здесь не в реализации желаемого качества путём отрицания количества (точно так же, мы не приходим к потребительной стоимости путём подавления меновой). Это потребует полной мутации до того как будет сметена вся логика этого господства. И количество, и качество существуют в тесной связи с измеримостью, и все они в свою очередь связаны со стоимостью. Измеримость одинаково действует на уровне и потребительной, и меновой стоимости. В первом случае, она тесно связана с одним типом господства: потребительными стоимостями измеряется социальное положение человека, а также вес угнетения, который они в себе несут. Потребительные стоимости осуществляют собственный деспотизм, облекающий собой другой деспотизм (меновая стоимость), а теперь и капитал. Маркс, в своих заметках по работе Дж. С. Милля, обличал утилитаризм как философию, в которой человек измеряется только с точки зрения потребительной стоимости, в то время как обмен автономизируется.
[
←53
]
«С нашей нынешней точки зрения, это предсказание представляется неверным. Но мы должны иметь в виду, что невозможно делать предсказания с абсолютной точностью; весь процесс будет постоянно опаздывать в своём следовании за прогнозом, и существует также фактор, что предсказание является выражением глубокого желания самого индивида, делающего его. А желание всегда в спешке, оно не умеет ждать.
Мы должны обсуждать будущее реалистично: т.е. в терминах движения и процесса в сторону революции и с той точки зрения, что мы должны оставить этот мир. Но это нельзя так просто утверждать; иначе это начнёт выглядеть как обман. Мы должны быть способны исследовать прогноз, который мы сделали и всё, что из него вытекает. Правдой в нём является факт, что в 1978-м, отказ о котором мы часто говорили становится теперь более явным, более чётким, чем в предыдущие годы. Более того, этот отказ несёт в себе последствия, ведущие к уничтожению капитала.
До сих пор мы говорили лишь о перманентном элементе перспективы, но он не проясняет ситуацию в настоящий момент, в который мы видим, что речь идёт уже не о борьбе против капитала, как такового. В 1973-м уже можно было видеть, что разрушение, направленное против капитала было косвенным: оно не исходило от мужчин и женщин, которые формировали бы фронтальную оппозицию против него. Если система страдает от нестабильности – «кризис», как его называют теперь экономисты – это само по себе не ставит капитал под вопрос, а катастрофа лишь начинает развиваться (хотя ход событий может ускориться).
Фундаментальная вещь, появившаяся после 1978-го – это тот факт, что мы быстро приближаемся к концу цикла капитала. Этот процесс стал более интенсивным, но также более растянутым, но с любой точки зрения, благодаря ему нам легче покинуть капитал. Легко занимать какую-то позицию по отношению к чему-то, что уже достигнуто и закончено; гораздо труднее это сделать по отношению к чему-то, что всё ещё находится в процессе формирования и развития».
(из «La separation necessaire et l’immense refus», 1979)
Это было вполне очевидно в январе 1979-го, когда я писал это. В более недавней статье («l’Echo du Temps», февраль, 1980 г.) я попытался более точно описать как может произойти это «разрушение» общности капитала. Это попытка поднять вопрос о том, что я называю потенциальной смертью капитала, из-за движения антропоморфизации и капитализации человека.
В то время как капитал открыто насаждает свою общность, он осуществляет проект человеческого вида и в то же время исчерпывает его возможности. Для того чтобы быть реальными современниками нашего периода, нужно ясное осознание потенциальной смерти капитала, для того, чтобы мы потом могли влиться в новую динамику жизни.
(Автор, март, 1980 г.)
[
←54
]
Что не исключает противоположного движения: капитал провоцирует человека, становится более человечным.
[
←55
]
Маркс, «Экономические рукописи 1857-59 годов», М: ПСС, т.46.1.
[
←56
]
Здесь мы видим совпадение с азиатским способом производства, при котором классы никогда не могли стать автономными; при капиталистическом способе производства, они были поглощены им.
[
←57
]
См. книгу Д. Верра, «Le discours du capitalisme», изд. L’Herne. Интересный материал можно найти также в работах Бодрийяра: "Система вещей" и "К критике политической экономии знака", изд. Gallimard.
[
←58
]
Мы проанализировали автономизацию капитала в книге «VI неопубликованная глава «Капитала» и экономическая работа Маркса» (1966), особенно в примечаниях 1972-го.
В будущей статье мы проанализируем эту тему более тщательно, показав, что Маркс поднял проблему, но не понял всей её тотальности и анализируя современный капиталистический способ производства. Это также приводит нас к определению труда и его роли в развитии человечества. Ж. Брюле уже начал подобный анализ в своей статье во втором номере «Invariance», серия II : «Le travail, le travail productif et les mythes de la classe ouvriеre et de la classe moyenne». (Труд, продуктивный труд и мифы о рабочем и среднем классах).
В целом, мы можем сказать, что концепция труда редуцирует: она включает только часть человеческой деятельности. Но призыв к его упразднению — это призыв к уничтожению этого напоминания о деятельности, что является утопическим требованием капитала. Проект коммунизма входит в контекст человеческой жизни, при том, что деятельность — это лишь вид самовыражения. Любовь, размышление, мечты, игра и другие проявления человека располагаются снаружи поля жизни, когда мы загоняем себя в ловушку труда. Маркс определял труд как деятельность, преобразующую природу или материю ради той или иной цели, но эта концепция природы уже стала неприемлемой. В период господства капитала, человек больше не находится в контакте с природой (особенно во время работы). Между природой и человеком встаёт капитал. Капитал
