и розовый фон предстоящей романтики. Молодой мужчина в элегантном ханьфу, трепещущем на ветру, стоит напротив девушки, не отрывая взгляда. Он кажется нежным, спокойным, величественно-одиноким, как сосна на вершине горы. Она — трепетной, мягкой и бесконечно очаровательной. Я эти сцены всегда пролистывала. Да и не тянуло всё это на предназначенную встречу: у этого безымянного господина была спутница, а меня назвать трепетной и мягкой вряд ли у кого-то язык повернется.
— Госпожа Лу Шиань.
Я прямо почувствовала, как по спине провели мокрой тряпкой. Я была кошкой, которую погладили против шерсти и поставили рядом блюдо с прокисшей сметаной. Самое сложное было сохранять уважительно-отстранённое выражение лица и помнить, что интонация должна быть почтительной, взгляд снизу вверх, а речь — уважительно-возвышенной, даже если хочется озвучить большой Петровский загиб, из которого я знала только то, что он существует. И что существует вроде "мать Петровского".
— Надеюсь, благородная госпожа Лу Шиань уделит этому скромному небольшое количество времени, — поинтересовался молодой человек, поигрывая подвеской из нефрита.
Скромный, как же. Молодой мастер из приличной секты по умолчанию таковым быть не может, а если и может, то не по отношению ко мне. Ладно, попытаемся прикинуться дурочкой.
— Я надеюсь, не обижу молодого господина отказом, но воспитание, которое мне привили, — я с трудом подбирала слова, надеясь не сказать ничего обидного, — не подразумевает общения с людьми, которые мне не представлены.
И ведь не соврала же ничуть, потому что воспитание, которое мне привили, декларировало: не разговаривать с незнакомыми людьми вообще, а если они не понимают простого «нет», то донести отказ максимально доступными способами, не подразумевающими причинения тяжких телесных или летального исхода. Вот только перцовки у меня с собой не было, да и такое поведение по отношению к конкретно этому молодому человеку не подразумевалось.
Во взгляде молодого практика мелькнуло что-то непередаваемое. Кажется, до этого ему ещё никто и никогда не отказывал. Что ж, ничего страшного, я вполне могу быть первой. В конце концов, он не серебряный таэль, чтобы всем нравиться. Главное, чтобы было понятно.
— Молодой господин должен понимать, что девушки должны беречь не только своё тело, но и свою репутацию, — я старалась придерживаться крайней вежливости, но говорить достаточно холодно.
А ещё меня беспокоило чувство взгляда, который буравил меня в спину. И я не могла понять, что же это значит и кто за мной наблюдает.
— Племянница торговца Ли весьма осторожна в речах и поступках, — молодой господин изобразил некоторое подобие поклона. И это настораживало меня ещё больше. Возникало ощущение, что он лис, который пытается танцевать перед курицей. Я не понимала, зачем ему это надо, ведь если он хотел поговорить о чём-то со мной, это можно сделать и в компании его спутников.
— Этот скромный внутренний ученик мастера Хэ из секты Фу Дай по имени Минхуа.
Отлично, с представлением закончили, можем ли мы расходиться?
— Теперь госпожа Лу Шиань удостоит меня беседой?
А нет, не можем. Главное — не закатывать глаза и сарказм запихнуть подальше, потому что он так и лезет, как перебродившее тесто. Понимаю, что от господина Минхуа я просто так не отделаюсь. Кстати, если его послали меня очаровать, ну, вдруг это этакая медовая ловушка наоборот, то они выбрали неподходящий типаж: секретарь властного президента, а именно его напоминал мне молодой человек, никогда не был моим любимым типажом. Властным президентом, разумеется, была их спутница. Ох, любовные романы — зло. Я постаралась выкинуть из головы картинку, где их невысокая спутница прижимает мастера Минхуа к стене, изобразила некоторое подобие радушия и соизволила позволить ему проводить меня до магазина любимого дядюшки. Благо идти было не слишком далеко.
Молодой мастер Минхуа, кажется, довольно сверкнул очами — решил, что я очаровалась? Вот так, сходу? Ну да ладно, — и продолжил ни о чём не значащую беседу. Нравится ли мне жить под опекой дядюшки? Да, нравится, он весьма добр к сироте. И где я найду ещё такого хорошего человека? А почему вы не пробовали пройти экзамены в секту? Вот например, наша секта Фу набирает новых учеников. Ах, что вы, что вы, у меня нет ни талантов, ни предрасположенностей. Ах, вы лукавите. Ах, солнце светит, ах, ветер дует, ах, птички поют и многое-многое другое. Да, я очень пожалела, что в свое время в школе не преподавали светскую болтовню ни о чем, приходилось учиться на ходу без всяких пособий и учителей. Я боялась сболтнуть или ляпнуть что-то, что может быть использовано против меня в суде, боялась, что не смогу выдержать этот уничижительно-вежливый тон, в общем, легкой эта беседа совсем не была. О нет, эта бессмысленная болтовня, напоминавшая танцы на льду, выматывала посильнее, чем попытки вымыть дом. Ну или сдать годовой отчёт. Хотя нет, к годовому отчёту их вполне можно было приравнять. Или годовой отчёт к ним — это в принципе не важно. Важно то, что молодой мастер проявлял ко мне слишком пристальное внимание, которое не соответствовало его статусу. Короче, у меня возникало ощущение, что меня кадрят. Я бы даже сказала, пытались развести на слишком близкое знакомство. Руки, конечно, не тянули, что уже хорошо, но всячески намекали на желаемое продолжение. И чем больше намёков в разговоре становилось, тем сильнее со спины чувствовалось чьё-то раздражение. Как я и предполагала, это было что-то вроде медовой ловушки. План, судя по всему, был проще, чем сибирский валенок: очаровать глупую деревенщину и пообщаться, забрать с собой в секту, сделав бессмертной. Она на радостях сдаст все пароли и явки, и молодые мастера радостно ловят демонического практика. Мысль на самом деле не такая уж и плохая, но был нюанс. Я. Так что попытка прощупать "любимую" племянницу в надежде на то, что наедине с красивым мальчиком глупенькая затворница сболтнёт что-то лишнее, провалилась - это во-первых. Она не могла не провалиться. У
