— Государь, — младший Асверус выступил вперед. — Мы подчинимся любому твоему приказу до той поры, пока не придут вести из нардарской столицы. Однако мы хотим сражаться!
— В этом вы вольны, — хмыкнул Даманхур. — Гляньте на равнину.
Жирный тяжелый дым стлался над окрестностями Мельсины, ветер с моря уносил клубы к полуночному горизонту, чуткое ухо могло расслышать вскрикивания степняков и треск пожаров… Хенрик, внимательно обведя взглядом копошившихся под стенами Мельсины мергейтов, неожиданно вытянул руку, указывая на главный лагерь врага.
— Посмотрите, государь! Дикари выстроили круг кибиток! Сделать вылазку, все сжечь!
— Завтра на рассвете, — коротко ответил шад, — когда прибудут аррантские пехотинцы. Мы думали о вылазке. Вы ничего другого, господа, не замечаете? Там, внизу?
Хенрик безбоязненно перегнулся через открытую бойницу и самым пристальным образом изучил округу мергейтского лагеря. Затем отошел и повернулся к шаду:
— Кажется, они что-то строят?
— Что-то? — повысил голос Даманхур. — Основания осадных башен, вот что! Через несколько дней башни будут закончены, и тогда осада выродится в штурм. Дикари наняли где-то мастеров или используют пленных, под страхом смерти заставляя их сооружать осадные машины, про которые мергейтам доселе было неведомо! Все надежды Саккарема возлагались на неприступные города, способные держать противника под стенами до бесконечности… Теперь у степняков имеются строители, нужный материал, взятый от разбитых домов… Война поворачивается по-другому. Вылазка состоится, это я обещаю. Мы разрушим их лагерь, сожжем башни, а затем снова укроемся в городе.
— Ваше величество! — Хенрик опустился на колено перед шадом. — Могу ли я принять участие в грядущей битве? Мой меч уже давно просится из ножен!
"Юнцы!.. — подумал Даманхур. — Какой ужас, когда-то и я был таким… Их убьют или покалечат, а что потом я напишу конису Юстинию? Твои сыновья, о царственный брат, желали прославиться и доблестно пали, защищая Мельсину? Хотя… Если запретить, сбегут сами. Братья Лауры — подданные другого государя, я могу приказать им лишь исполнять свои обязанности посланников, но не имею права ограничивать свободу".
— Ты владеешь аррантским оружием? — вопросил шад, не глядя на Хенрика. Взор повелителя Саккарема блуждал где-то в небесах, меж редких белых облаков, изредка наползавших на золотой лик солнца. — Я имею в виду, знакомы ли тебе основы построения аррантской черепахи работы с квадратным щитом, тяжелым копьем и коротким мечом?
— Безусловно, о шад, — кивнул Хенрик. — Первое, чему учат мальчиков в Нардаре, — военному искусству любых народов. Настоящее оружие я взял в руки в возрасте пяти лет…
— Я скажу о тебе аррантскому центуриону, — пообещал Даманхур. — Думаю, после моей просьбы он возьмет тебя в панцирную фалангу на время вылазки. С одним условием: благородный Асверус останется в Мельсине. Я не могу подвергнуть опасности жизни обоих посланников Нардара и сыновей вашего царственного отца. Пусть и младших.
— Благодарю тебя, государь.
Когда слегка обнадеженные и повеселевшие Лауры ушли, Даманхур еще долго сидел в одиночестве на верхней площадке Синей башни и размышлял. Безмолвные телохранители, стоявшие возле дверей и бойниц, не тревожили шада. Повелитель Саккарема предпочел развернуть кресло спинкой к бойницам и теперь смотрел на город. Мельсина по-прежнему была спокойна, величественна и несокрушима. Вкруг летящего над столицей золотого купола Башни Газзала шныряли белые чайки.
"Странные эти Лауры, — подумал Даманхур. — Да, я понимаю, что горячность молодости всегда остается таковой у детей самых разных земель, но… Интересно другое: почему Асверус кажется не тем, за кого себя выдает? Почему младший Лаур не стал протестовать, когда я отказался послать его в битву, а Хенрик молчаливо согласился с моим приказом? И походка у Асверуса другая, да и сложение не такое крепкое, как у старшего… О Предвечный Атта-Хадж, о чем я думаю? kакая ерунда по сравнению со всем, что происходи на землях моих отцов! Надо бы позвать Энареке. Дейвани должен был получить депеши из Дангары и известия от десятитысячника Эль-Джабди. Хотелось бы знать, успел Эль-Джабди увести остатки конной армии в Д ангару или, приняв новый бессмысленный бой, положил всю уцелевшую кавалерию этого несчастного государства?"
День подходил к концу, наливающийся багровым диск солнца нисходил к спокойным водам Полуденного океана. Шад Даманхур, привстав, наблюдал за морем. Его глаза, видевшие вдаль гораздо лучше, нежели вблизи, различили на ровной синевато-зеленой глади моря десяток светлых точек. Боевые триеры аррантского басилевса показались из-за горизонта и двигались в сторону Мельсины.
"Надеюсь, Гермед сдержит слово. — Даманхур, сощурившись, вглядывался в бесконечность океана. — И через седмицу нам на помощь придут аррантские легионы. О, Отец Атта-Хадж, сколько золота придется отдать царю Вековечного Острова! Но без его помощи Саккарем никогда не изгонит… этих… этих чудовищ! Спаси нас. Предвечный!"
Возле тщательно охраняемого личной гвардией шада причала покачивался большой двухмачтовый многовесельный корабль. Его капитан был готов поднять паруса немедленно. Быстроходная галера, купленная в Лаваланге специально для владыки Саккаремского шаданата, могла в любой момент отчалить и выйти в открытый океан. Однако капитан не особо ждал к себе на борт царственного гостя. Мельсина неприступна. Это знали все, начиная от самого дикого сегвана и заканчивая аррантским басилевсом.
* * *
Рассвет следующего дня застал царственного шада спящим на небольшом, обитом бархатом диванчике, выставленном в расположенном сразу за Оружейной залой висячем садике. На широких и прихотливо изрезанных листьях редких растений из мономатанских джунглей мерцали в сумерках капельки росы, почуявшие рассвет разноцветные попугаи высунули головы из-под крыльев, начав осторожную хриплую перекличку, толстый и длинный, вечно сонный удав, содержащийся в саду для лишней экзотики, медленно переполз на самые верхние ветви, ожидая горячих лучей солнца. В бассейне из розового мрамора золотые рыбки вяло поводили плавниками.
Шад отдыхал. Впервые за несколько дней его сон был почти безмятежен.
…Боевые корабли великолепной Аррантиады подошли к Мельсинской гавани вскоре после полуночи. Встречать столь долго ожидаемое, но не слишком многочисленное аррантское войско отправились Хадибу со своими тысячниками и, разумеется, посланник Гермед. Даманхур, стоя у окна одной из дворцовых башен, вглядывался в темноту, прореженную лишь редкими пятнами факельных огней, и ждал. Только когда со стороны окруженной стенами дороги к порту послышался невнятный металлический шум и слитный ритмичный топот нескольких сотен ног, шад удовлетворенно улыбнулся и, послав телохранителя за Энареком, отправился в оружейную. Туда же через некоторое время явились верховный дейвани, Хадибу, трое конногвардейских командиров и, разумеется, долгожданные гости с Великого Острова. Гермед привел с собой двух молчаливых лавагетов-сотников и легата самого аррантского басилевса, представленного именем Гая Септимия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
