есть то, чего не позволю никогда. Так вот, утаивать от меня что-то не советую. Себе же хуже сделаешь.
И пришлось все выложить. Ну, почти все. О некоторых моментах, вопреки всем угрозам, я умолчала. Во-первых, потому что их невозможно было объяснить с наскока. Потребовалось бы начинать очень издалека. А во-вторых, потому что на моменте рассказа про перемещение внутри огненного шара дверь в комнату распахнулась и тяжелой поступью вошел Ферай Кан.
Увидев меня, парень застыл. А лицо из просто недовольного превратилось в разъяренное, одновременно основательно побледнев.
— Почему ты не в своей комнате? — спросил он, ощупав меня глазами.
Я вспомнила, что сегодня чего только не делала: прошлась по болотам, помесила грязь в полях, познакомилась с наемниками в изгнании, проводила в последний путь вещунью, встретилась с ледяным волком, нашла труп и посетила сад у дома Инсара. И вид у меня после всего пережитого был соответствующий — грязный, растрепанный, измученный и, скорее всего, немножко чумной, местами даже где-то пришибленный после нахлынувших незваных чувств.
— А она уже давно не в своей комнате, — лениво протянул Сатус, складывая руки на груди. Голой груди.
Я поспешно отвела глаза, хотя голова так и поворачивалась в эту сторону.
— Рубашку надень! — рявкнул Кан.
— Мне и так неплохо, — усмехнулся Сатус, всем своим видом это подтверждая. — Тем более, рубашка не подойдет к этому полотенцу.
— Ты её смущаешь, — открыто заявил Кан.
Принц покосился в мою сторону, снисходительно усмехнулся и потянулся к брошенной на краю кровати рубашке.
Легко набросил и начал медленно застегивать пуговицы. Очень медленно, глядя на меня с блуждающей по лицу улыбкой.
— Прекрати! — первым не выдержал Кан.
— Что? Я ничего не делаю! — округлил глаза Сатус. Ему это доставляло удовольствие. Провоцировать меня. И провоцировать своего друга. И непонятно, что из двух нравилось больше.
— Мира, иди к себе, — и Кан отошел в сторону, демонстративно указывая на выход.
— Она останется, — рука Сатуса надавила на мое плечо, едва я только начала подниматься. — Это моя комната. И мне решать, кому можно здесь находиться, а кому нет.
И только после этих слов я поняла, где нахожусь и на чем сижу. Сердце сделало кувырок и ухнуло куда-то вниз живота. Сместив взгляд, я увидела разобранную постель, которая еще хранила теплоту тела после ночи и на которой лежала чистая одежда, видимо, подготовленная взамен грязной, небрежно брошенной на пол. Рядом была распахнута дверь в персональную ванную комнату, где еще витал пар от горячей воды и откуда просачивался аромат чистоты и свежести.
До этого момента я никогда раньше не бывала в комнате Сатуса. Мне представлялось, что его личная спальня в общежитии факультета боевой магии должна представлять из себя нечто среднее между тайной обителью Синей бороды и пыточной. Но это оказалось не так. Его спальня выглядела… обычно. Ни тебе цепей на потолке, ни наручников на спинке кровати, ни топора в углу, ни золотых изваяний голых дев.
— Комната — твоя, — кивнул Ферай. — А вот Мира — не твоя.
— Переходишь черту, — нехорошим голосом предупредил Сатус, вставая передо мной и загораживая своим внушительным телом от Кана. Даже в таком странном одеянии, которое на любом другом смотрелось бы даже смешно, демон умудрялся выглядеть мощно и угрожающе. — Что сам здесь делаешь?
Повисло молчание. Такое, от которого становилось дурно. Встав, я обошла принца и взглянув на Кана спросила:
— Что-то произошло?
— Мне очень жаль, Мира, — со скорбной искренностью начал демон, покачав головой. — Но… Сократ…
— Что с ним? — едва не сорвалась на крик я.
— Он у лекарей, — сообщил Кан. На его смуглом лице отразилось сочувствие. — На него напали.
Глава 24
— Кто? — решил вмешаться Сатус, который, кажется, просто физически не мог оставаться непричастным. Где заварушка — там и он, хотя тоже самое я могла сказать и о Сократе.
— Не поверишь, — хмыкнул Ферай. — Итан. По крайней мере, официальная версия именно такая.
— Ой-ой-ой! — схватилась я за голову, едва не оседая на пол. Но сделать мне этого не позволил Сатус, ухватив за руку выше локтя.
— Мира, только не переживай! Твой котяра жив, над ним сейчас колдуют в лазарете. Но будет лучше, если ты будешь рядом, — Ферай, не обращая внимания на друга, в два широких шага приблизился и протянул ко мне руку, но в последний момент передумал. Руку опустил и тихо проговорил: — Я тебя провожу.
— Я сам, — резко выдохнул Сатус и потянулся к куртке и штанам, очевидно, решив, что полотенце не очень-то прогулочная одежда.
— Думаешь, без тебя не справимся? — ядовито поинтересовался Ферай.
Я оказавшаяся между двух парней, буквально кожей чувствовала их стремительно возросшую взаимную враждебность. Но чем бы она не была вызвана, проблемами в Академии или какими-то личными претензиями, мне было не до разборок демонов. Мне нужно было увидеть Сократа и убедиться, что с ним все в порядке.
А потому я просто молча отодвинула Кана в одну сторону, Сатуса в другую и вышла из комнаты. Интуитивно выбрав направление, я быстро нашла выход из общежития боевиков.
Демоны догнали меня уже у лестницы. Кан бил все рекорды по степени мрачности, а Сатус более не подвергал окружающих в шоковое состояние видом своих голых коленок, прикрыв эти самые коленки форменными штанами. Никто ничего не говорил, но ранняя утренняя тишина и всеобщее неразговорчивое настроение не мешали этим двоим метать друг в друга молнии. Но и без них настроение было ужасным. Я чувствовала себя виноватой за то, что бросила Сократа без присмотра и, тем самым, подставила его под удар.
Едва войдя в хорошо запомнившееся мне помещение, первым, кого я увидела стал несносный рыжий. Он лежал на ближайшей к двери кровати слева, наполовину прикрытый простыней. Обычно мягкая, почти плюшевая шерстка тигриной расцветки показалась непривычно жесткой, наверное, из-за того, что топорщилась в разные стороны, как будто кота пару раз проверили на прочность током. Некогда шикарные белые усы, густые и длинные, теперь завивались штопором и были черными на кончиках.
В страхе побеспокоить сон кота, я подкралась на носочках поближе и увидела несколько проплешин — на спине, на лбу между поникшими ушами и на боку. Шерсть в этих местах почти отсутствовала, а кожа была ярко-розой.
— От него несет гарью, — даже не пытаясь приглушить голос, заявил Сатус, рассматривая вытянувшегося вдоль постели Сократа.
— Ага, Итан его чуть не спалил, — Кан встал рядом со мной, заложив руки за спину. — Хорошо, что Мелинда оказалась рядом, успела вмешаться.
— А как это вообще произошло? — задал очень правильный вопрос
