остался незаданным, поскольку я подошёл уже слишком близко.
— Ну, выкладывай. Что она сказала?
— Она отдала меня своему кракену, и тот отфильтровал мою кровь. Вроде бы я больше не буду страдать припадками.
— Да? Жаль. Я уже размечталась. С твоими способностями мы могли бы отбить у нежити заброшенный тоннель.
У меня от одного лишь воспоминания должны были встать дыбом волосы, но они сегодня делали это слишком часто и очень устали. Я только развел руками, показывая, что понял и оценил шутку.
— Она говорила что-нибудь ещё? О претензиях, о компенсации?
— В общем-то, ничего особенного. Просила передать, что инцидент исчерпан. Благодарила меня и костерила почём зря Сфинкса.
Вересаева не сдержалась и коротко хохотнула.
— Почему я не удивлена? Ты что, мерзавец, и там успел накуролесить?
— Она всё так же зла на меня? — вместо ответа спросил Сфинкс.
— Она не уточнила. Но просила тебя смотреть внимательно. Она наглядно продемонстрирует, насколько ты был неправ.
В этот момент правая платформа пришла в движение. Розовый свет утих, золотой блеск прекратился — вода в тоннеле стала почти прозрачной. Стали видны сотни русалок: женщин с округлыми животами, мужчин с полосами лезвий на запястьях и угрозой в глазах. В начале и в конце платформы, ощетинившись когтями и клешнями, прикрывали выходы ракообразные, формой тела и длиной лап похожие на сколопендр, а размерами — на холодильник.
Поток воды шевельнулся, сдвинулся. Как поезд, набирающий обороты, загудел и повлек за собой подводную фауну. Огромный кусок станции сместился и зарябил, оказавшись гигантским осьминогом-хамелеоном. В дальнем от нас конце два таких же осьминога помельче перестали притворяться прозрачными и дали потоку всосать себя в тоннель.
Жутковатую компанию смыло, на их место вплыли новые русалки и новые чудовища-телохранители. Искрящие от волнения скаты, мурены толщиной с ведро, пёстрые рыбки с хищными мордами, морские коньки в боевой сбруе… Всё это разнообразие появлялось перед нами и мгновенно уносилось под давлением бурлящего потока.
А когда живность помельче иссякла, над рельсами показалось нечто совершенно колоссальное. Широкая и острая, покрытая наростами и шрамами морда заняла всю ширину тоннеля.
— Господи, что это? — не поверила глазам Вересаева.
— Отодус! — благоговейно закатил глаза Сфинкс. — Легендарный хищник, ужас семи океанов! Пожиратель китов, непревзойденный убийца!
По мере того, как Отодус вплывал на станцию, царапая плавниками стены, в помещении стихали звуки и даже, кажется, померк свет. Глядя на торчащие из пасти клыки, каждый размером с человеческую голову, замолкали даже самые болтливые из сотрудников.
— Жень, скажи честно. Это всё ради меня?
— Смотри внимательно. Я обещал ей, что ты оценишь каждый экземпляр!
Отодус, повиливая хвостом, скрылся в конце станции. Теперь только одно существо оставалось в воде — и оставалось неподвижным. Величественная женская фигура с акульим хвостом и пышной гривой каштановых волос, развивающихся по течению.
— Хороша, чертовка! — улыбнулся Сфинкс. — Ничуть не изменилась за столько лет. Не представляешь, как я рад, что она меня так ценит!
Я кивнул, и королева, расплескав воду, сорвалась с места. Поток воды зашуршал, захрипел и иссяк.
— Внимание! — Голос Вересаевой вывел зрителей из ступора. — Всем службам быстро за работу! До открытия всего ничего, мы отстаём от графика. Воду спустить, стены просушить, если где рыба в щели набилась — выловить. И не дай бог я узнаю, как в прошлый раз, что вас видели с уловом на рынке! Уволю к чертям, без оправданий и выходного пособия! Проверить все зоомагазины поручаю Сфинксу, а вы его знаете!
Я прыснул в кулак, а Сфинкс довольно оскалился и побежал чуть ли не вприпрыжку осматривать пути в поисках трофеев.
— Ваша работа? — вполголоса спросила Вересаева.
— Зная его самолюбие… — улыбнулся я.
— Вы же понимаете, что он раздует из этой демонстрации целую поэму?
— Ну и ладно. На несение службы это не повлияет, а личному составу развлечение.
— Спасибо вам! — Вересаева совершенно неожиданно обняла меня одной рукой за плечи. — Вы не только хороший напарник, но и хороший друг. Я в вас не ошиблась.
Потом мы сидели со Сфинксом на краю платформы, ели обжигающе горячую корюшку, приготовленную прямо здесь же при помощи микроволновки, которую стащили из кабинета начальника станции. Довольный спектаклем Сфинкс уже сочинял, не стесняясь, новый эпос о своих похождениях в водном королевстве.
— Слушай-ка! Всё забываю поинтересоваться. А у тебя подружка есть?
Сфинкс поперхнулся полуобглоданным хвостиком.
— Это к чему такой странный вопрос?
— Да ни к чему, просто так. Интересно же. Я никогда не видел ни одного представителя твоего вида, кроме тебя, понятное дело. А вдруг ты завтра объявишь, что решил завести семью, наплодить выводок маленьких хищников?
— Предлагаю этой темы не касаться.
— Чего вдруг? Ты дал обет безбрачия?
— Не совсем. Просто… Ну вот ты богомолов знаешь?
— Разумеется!
— Тоже интересные хищники, скажи же? Но будь я богомолом, ты бы стал торопить меня с потомством?
— Не понял. Ваши самки что, сжирают вас прямо после свадьбы?
— Нет. Но принцип схожий. Чтобы на свет появился новый хищник, старый должен умереть.
Я удручённо прикусил язык. Потом всё же решил уточнить.
— Получается, я тебе смерти пожелал? Прости, я просто не знал…
— Ай, это всё фигня, — он махнул рукой, снова демонстрируя улыбку до ушей. — Я отношусь к этому проще. Зато мы увидели сегодня представление, которое даже на Объекте мало кому доводилось наблюдать!
Я взглянул на рабочих, которые при помощи строительных фенов пытались просушить стены станции.
— Да уж! Я даже запереживал, выдержит ли облицовка такой напор воды!
— Ха! — Сфинкс чуть не подпрыгнул на месте. — Эти стены и не такое выдерживали!
— Что может быть круче плывущего на нерест мегалодона?
— Нерест нересту рознь. Считай, сильно повезло, что не в нашу смену проходила миграция в сторону ВДНХ.
— Серьёзно? А что там?
— Примерно то же. Чувствуешь, какой тут теперь запах моря? А никогда не задумывался, почему при пересадке на радиальную в сторону ВДНХ всегда воняет, как из публичного сортира?
Я задумался. Потом вдруг понял.
— Фу! Не может быть!
Сфинкс заржал в голос. Я швырнул рыбку обратно на блюдо, сомневаясь, что на этой неделе у меня ещё появится аппетит.
Предчувствие
— Да нееет, не матерились мы (ик!), товарищ сержант!
<…>
— Не матерились! Мы египтологи! У нас был (ик!) семинар по ег… по биптологии. Мы обсуждали (ик!)гбиптологические проблемы. Ну фараоны там, знаете, пирамиды, иероглифы…
<…>
— Рамзеееес? Да, знаю, Рам(ик!)зеса мы тоже обсуждали! У них там, вообще, такие имена! Этот, как его, Анус(ик!)нумбис! Анумбис, да!
<…>
— Да ничё я не
