или умирает. Я выжил и сумел приспособиться, но это стоило мне очень многого. И глаза были только внешним отражением внутренних изменений. Кости, органы и даже кровь моего прошлого тела изменились настолько, что меня уже сложно было назвать человеком. Внешне это было почти незаметно, а на глазах я всегда таскал иллюзию. В истинном виде меня иногда видели только мои самые верные ученики, но они предпочитали об этом молчать. Для каждого из тех, кто последовал за мной, такие изменения были символом моей силы и власти над магией Осей.
Изменения тела стали следствием изменения энергосистемы организма. Об этом знали всего двое моих учеников, которые прошли по пути магии Осей дальше других. Мне постоянно приходилось прилагать усилия, чтобы удерживать магическую часть своей сущности внутри своего тела. Потому что она была в несколько раз больше, чем у любых известных мне магов. Всего несколько раз я отпускал контроль полностью, и в эти моменты становился похож на громадный энергетический шар. А сейчас об этом напоминали только странные глаза, которые позволяли мне видеть окружающий мир гораздо более чётко и полно, чем обычные.
— Почему взгляд проклятого? — прислушавшись к себе и поняв, что это название никак не откликается, спросил я у Серого.
— Потому что это главная цель всех Проклятых, — ответил Бридер. — Но добиваются подобного только самые конченные культисты, которые уже на большую часть западные твари, а не люди. За последние годы мы столкнулись с тремя патриархами Проклятых, достигших высшего единения. Эти ублюдки забрали немало жизней наших парней до того, как сдохли.
— Неприятно, — озадаченно протянул я. — И насколько сильны эти патриархи?
— Второй ранг и выше. — угрюмо ответил Серый. — Только магия у них изуродованная. Если обычные Проклятые только сосут ману из тварей, чтобы казаться обычными магами, то патриархи владеют запретными знаниями в полном объеме. Некоторые их заклятья просто невозможно остановить или заблокировать. Они проходят через любую защиту и наносят колоссальный ущерб. Внешние эффекты чаще всего голубого, синего или белого цвета, но они проявляются только в момент активации. Словно возникают уже рядом с целью.
— Интересно… — задумчиво произнёс я. Описанные эффекты были характерны для магии Осей. Вот только мне с трудом верилось, что обычные культисты могли получить доступ к подобным силам. Это требовало не только знаний и огромного опыта, но и определённого строения тела. Я сам готовился к первому аркану магии Осей больше десяти лет. — А внешне они как выглядят?
— Уродливо, — вместо Бридера ответил Виргас. — Поэтому всегда скрываются в подземельях или других укрытиях. Когда твоё тело больше похоже на мешанину плоти десятка разных чудовищ, довольно трудно вести активную светскую жизнь. Но в погоне за могуществом эти безумцы ни перед чем не останавливаются. Поэтому мы в первую очередь проверяем тех аристократов, которые внезапно перестают появляться в столице и даже на ежегодные приемы императора не приходят.
— Тогда всё ясно, — улыбнулся я и неспешно поднялся. — Можем двигаться дальше.
— Что ясно? — подозрительно спросил Бридер.
— Культ Проклятых обладает обрывками старых знаний, — ответил я. — Вот только они не понимают, как их применять и идут по самому простому пути. Это гораздо легче, чем десятилетиями готовить своё тело к большим нагрузкам. Приживить себе печень Рвача и неделю поваляться в горячке, чтобы проскочить пару лет упорных тренировок, в разы проще.
— Вижу, ты неплохо разбираешься во внутренней кухне культа, — не отрывая от меня напряжённого взгляда, с намёком произнёс Бридер.
— О нет, мэтр Бридер, — открыто и спокойно улыбнулся я. — О культе Проклятых я не знаю почти ничего. Зато мне известны основы магии, которую они пытаются использовать. А ещё мне известно, что они никогда не смогут добиться своего и навсегда останутся марионетками хозяев западных земель.
— Даже так? — удивлённо поднял бровь Бальд. — А с чего ты решил, что хозяева монстров имеют отношения к культу?
— А откуда ещё могли появиться эти знания? — задал встречный вопрос я. — Кто ещё мог подсказать слабым магам путь изменения своего тела с помощью внутренностей монстров? Кому выгодно иметь целую армию послушных и жаждущих силы марионеток внутри Алаирской Империи? И разве не очевидно, что у них нет никаких шансов?
— Не очевидно, — угрюмо ответил Бридер. — Нам не очевидно. Пояснишь?
— Это тупиковый путь, — уверенно ответил я. — В верхней точке адепты этого учения навсегда теряют человеческий облик, а может и человеческое мышление. И за ними неизбежно приходят представители канцелярии герцога Рикера, которые бдительно следят за всеми представителями аристократических фамилий. Сколько пройдёт с момент отказа от вызова в столицу такого патриарха? Год? Два? А дворяне империи слишком жадные и высокомерные, чтобы передавать свои знания обычным людям. Если бы они догадались вырастить десяток патриархов из простых людей, то у Проклятых мог появиться шанс что-то изменить. Или понять, что их банально используют. А так они навсегда останутся всего лишь чужими глазами и ушами, продавшимися за крошки с чужого стола.
Маги некоторое время молчали, переваривая услышанное. Для многих мои слова стали настоящим откровением, позволившим взглянуть на ситуации с новой точки зрения. Серых зацепило особенно сильно. Маги седьмого Рубежа отнеслись к новой информации более спокойно, а Ридра вообще никак не отреагировал, словно и так это знал. При этом молчун жадно смотрел на меня, пытаясь что-то понять.
— Спрашивай, — повернувшись к Ридре, разрешил я.
— На базе моего подразделения, где проходят подготовку новые Спящие, есть древний архив, — словно только и дожидавшись пока я обращу на него внимание, произнёс молчун. — Там есть несколько свитков, написанных магами древности. Среди них есть одна запись, в которой упоминаются подобные глаза. Похожие были у Маркуса — одного из ближайших учеников герцога Миара. Это так?
— Не знаю, — честно ответил я. — Возможно Маркус сумел достаточно изменить себя, чтобы преодолеть второй порог магии Осей.
— Спасибо, — слегка поклонился Ридра.
— Пора в путь, — произнёс я и посмотрел на гребень ямы, в которой мы прятались всё это время.
