работы много, – слабо говорю я.
– Да, работы чертовски много, – говорит Леви. – И ни к чему не прикасайся, потому что здесь везде гребаная ртуть.
Здорово. С каждой минутой, проведенной здесь, я, наверное, сокращаю свою жизнь на неделю.
– Довольна? – усмехается Леви. – Собираешься дать хороший отчет Неро?
– Да, – говорю я. – Все выглядит… великолепно.
– Что это за хрень? – говорит Поли, указывая на мой живот.
Как в замедленной съемке, я смотрю вниз. Я даже не заметила, как лента оторвалась от моей мокрой от пота кожи, а микрофон выпал из моей рубашки. Теперь он висит у меня между ног, подвешенный на конце провода.
Быстрее, чем я успеваю моргнуть, Леви вытаскивает нож и разрезает мою рубашку спереди. Он разрывает ее, обнажая свободную ленту, микрофон и аккумулятор. Он срывает его с меня, швыряет на землю и топчет, пока тот не превращается в груду сломанного пластика.
– Ты гребаная крыса, – говорит он, его голубые глаза горят яростью.
– Да, и копы будут здесь в любую секунду, так что даже не думай использовать это, – говорю я, глядя на складной нож в его руке.
К моему шоку и ужасу, Леви просто смеется.
– Я так не думаю, – выплевывает он. – У меня есть глушители сигналов в каждом углу этого дома. Копы ни хрена не слышали из этой записи. А это значит, что никто не придет тебя спасать.
Он мотает головой в сторону Сионе.
– Избавься от нее, – говорит он.
Сионе хватает меня за руку и начинает тащить вверх по лестнице.
– Нет! – кричу я. – Ты не захочешь этого делать!
– Еще как хочу, – небрежно говорит Леви.
Сионе тащит меня, как тряпичную куклу. Ему не требуется никаких усилий, чтобы вытащить меня обратно на первый этаж и на настоящую кухню.
Я борюсь и размахиваю руками изо всех сил. С таким же успехом я могла бы бить в стену кулаком. Кажется, он ничего не чувствует.
– Не надо! – умоляю я его. – Если ты убьешь меня, Неро…
– Я не работаю на Неро, – ворчит Сионе. – Я работаю на Леви.
С этими словами он смыкает свои массивные руки вокруг моего горла и начинает сдавливать.
В оставшиеся две секунды кровотока я закрываю глаза и пытаюсь представить, что бы сделал Неро в этой ситуации.
Я помню, что он мне сказал:
Ты всегда будешь меньшим противником. Так что даже не пытайся играть честно. Наноси удар по уязвимым местам – глазам, носу, горлу, паху, коленям, подъему стопы.
Собрав все оставшиеся у меня силы, я изо всех сил наступаю на подъем Сионе. Затем снова ударяю его, прямо в коленную чашечку. Его подобная стволу нога подгибается под ним, а руки слегка ослабляют хватку на моем горле. Вот тогда я изо всех сил пинаю его по яйцам.
Он отпускает меня на мгновение, сгибаясь пополам. Я выхватываю из кармана нож, который дал мне Неро, и открываю его, как он мне показывал. Затем вонзаю его в плечо Сионе.
Я могла бы попытаться ударить его ножом в шею. Но даже в своем отчаянии я не хочу его убивать.
Это оказывается огромной ошибкой.
Когда я поворачиваюсь, чтобы убежать, Сионе хватает меня за лодыжку, выдергивая мои ноги из-под меня. Я падаю на живот, выбивая воздух из легких. Мой подбородок ударяется о линолеум, я щелкаю зубами и прикусываю язык так сильно, что рот наполняется кровью.
Сионе тащит меня обратно к себе, его глаза полны ярости и кровожадности. Я переворачиваюсь и пинаю его ногой вверх, но это бесполезно. Он чертовски силен.
Он хватает меня за изорванные остатки рубашки и рывком притягивает к себе, замахиваясь огромным кулаком мне в лицо.
В отчаянии я хватаюсь за единственное, что есть под рукой – чугунную сковороду на плите. Сковорода соприкасается с его головой за миллисекунду до того, как его кулак врезается мне в лицо. Удар сотрясает его, и вместо этого его кулак задевает мой лоб, все еще ударяя меня достаточно сильно, чтобы в глазах засверкали звезды.
Тем не менее, мне удается схватить рукоятку ножа и выдернуть его из его плеча.
Мы оба отступаем назад, в противоположных направлениях. У меня есть нож, а у него около ста пятидесяти фунтов. Мы кружим друг вокруг друга, Сионе выглядит ошеломленным, но смертельно опасным.
Тем временем я слышу, как кто-то поднимается по ступенькам.
Леви кричит:
– Что, черт возьми, там происходит? Только не говори мне, что тебе нужна помощь с этой маленькой…
В этот момент входная дверь выбивается внутрь под действием полицейского тарана. Кто-то бросает в дом металлическую банку, и она вкатывается в коридор между кухней и гостиной.
Сионе смотрит на нее, его мозг еще не совсем вернулся к нормальной скорости.
Я бегу к задней двери и рывком открываю ее как раз в тот момент, когда банка взрывается. Свет и шум ослепляют.
Сила удара швыряет меня с задней ступеньки на траву. Несмотря на то, что меня коснулась лишь часть этого, я вслепую ползаю по траве, а в ушах звенит. Я знаю, что не могу терять ни секунды. Я бегу к заднему забору, видя лишь размытые очертания того, куда я иду. Я перепрыгиваю через него, ободрав обе руки, но благополучно спрыгиваю с другой стороны.
Меня переполняет адреналин, мое тело говорит мне бежать, бежать, бежать от дома Леви так быстро, как я только могу.
Вместо этого я ползу по-армейски через двор его соседа, обходя его кругом.
Я вижу, как копы врываются в дом Леви, крича всем, кто находится внутри:
– ЛЕЧЬ НА ПОЛ! ЛЕЧЬ НА ПОЛ!
Похоже, прошло достаточно времени, чтобы Шульц забеспокоился. Или же ему удалось уловить часть записи.
На самом деле мне теперь насрать. Шульц занят работой, так что я выполнила свою задачу. Или, по крайней мере, большую ее часть. Есть еще одна вещь, которую мне нужно сделать...
Мое зрение начинает возвращаться, хотя все по-прежнему звучит приглушенно, с постоянным высоким воем сверху.
Я крадусь к задним рядам полицейских машин, к фургону на краю оцепленной улицы.
Глубоко вздохнув и пригнувшись, выбегаю из соседнего
