находились не так далеко и Нель всю дорогу посвящал казаков в премудрости новой для них работы. Напоследок проговорил загадочно:
— Здесь вы сможете хорошенько поправить свои дела, друзья. Скоро вы узнаете, как это делается. Главное — не осложнять отношения со старостами. От них многое зависит. И для вас, мои друзья, — и Нель многозначительно усмехнулся, подбадривая новых работников.
Казаки знакомились с работами до позднего вечера и вернулись уже в ночной темноте. Усталые и немного обеспокоенные, они делились своими наблюдениями и впечатлениями.
— Знаешь, Сафрон, мне понравился этот Нель, — говорил Данил, устраиваясь на топчане. — С ним можно работать. И много полезного мы услышали. Уверен, что мы тут сможем получать намного больше, чем нам обещали.
— Значит, и ты понял намёки помощника?
— А как же, Сафрон? Он малый понятливый и не хочет нам зла. Сам наставлял нас, как вести себя со здешним народом, чтобы и самим не в накладе остаться. Если и у других так, то Гераська будет очень доволен, — и Данил усмехнулся, вспомнив жадного до денег мужика.
Сафрон же не стал ни спорить, ни обсуждать будущие дела и с удовольствием завалился спать.
Казаки очень быстро освоились с работой. Она оказалась не так сложна, как казалась вначале. А Данил получил для себя ещё одну деревню, новую, в которой надо было договариваться о регулярных поставках. Староста оказался покладистым пожилым индусом, и они легко договорились с ним.
— Сафрон, прошёл почти месяц нашей здесь работы, — говорил Данил другу. — Какие у тебя могут быть дополнительные прибыли? Я рассчитываю на восемь монет золотом. И без особого усилия! Никогда бы не подумал, что так легко можно добыть золотые кружочки! А что у тебя?
Сафрон опустил уголки губ и неопределённо пожал плечами, заметив:
— Я как-то не задумывался над этим. Старосты намекали, но я делал вид, что не понимаю их предложений.
— Ну и дурак. Они сами заинтересованы в такой работе. А наш фактор только поругает тебя за плохую работу. Если он ничего не будет иметь от твоей работы, то долго ты тут не продержишься.
— Просто мне не нравится, как все мы грабим несчастных крестьян, а они даже не понимают этого.
— Тем лучше для нас, Сафрон! Чего ты воображаешь себе! Хочешь быть выше остальных? Брось! Не нам изменять уже устоявшиеся привычки и положения!
— Посмотрим, Данил, — ответил Сафрон, не желая больше вдаваться в подробности местных обычаев.
По окончании месяца главный фактор собрал всех сборщиков товара и подвёл итог работы.
— У всех работа идёт вполне нормально. Лишь Сафониус не выполняет заданий, и я вынужден убавить его жалование. Потом я поговорю с ним и надеюсь вразумить его и поставить на путь истинный.
Сафрон стоял перед фактором и слушал грубую ругань начальника, а в голове вертелись бунтарские мысли. Хотелось плюнуть на всё и мотать отсюда в Сурат, а там на судно — и домой! Да одному как-то несподручно казалось.
Под конец Хетчер сказал строго:
— Сафониус, если не изменишь своего отношения к делу, то через месяц тебя отправлю назад. Такие мне тут не нужны.
Казак согласно кивнул, хотя сам не знал точно, согласен ли или всё ещё нет. Был на перепутье, хотелось посоветоваться с Данилом; понимал, что тот тоже будет уговаривать его последовать совету Хетчера. Дома Данил мрачно усмехнулся, проговорив чуть ли со злом:
— Ну и дурак ты, Сафрон! Кого удивить взялся? Живи, как все здесь и копи капитал. Другие уезжают отсюда с мошной, набитой золотом и серебром, а ты!..
Сафрон не отнекивался, молчал и думал. Понимал, что Данил прав, и он должен решить это раз и навсегда. Но как?..
Однако второй месяц прошёл намного лучше, хотя сам Сафрон почти ничего для себя не имел. Жаловался другу:
— Вот, Данил, всё отдал этому Нелю, а он, естественно, поделится с фактором. А себе осталось всего два серебряника. Я не жалуюсь, но на душе противно!
— Не бери в голову, Сафрон! Раз все так поступают, то и тебе стоит, хоть чуток походить на всех. Иначе тебе тут не выжить. Помяни мои слова, друг!
Фактор, конечно, не знал, что Сафрон остался без собственного дохода, но у него и в мыслях не возникло, что он ещё не свыкся с их системой облапошивать несчастных крестьян и наживаться на этом.
Зато на очередном совещании о Сафроне ничего не было сказано, хотя Данилу похвалил и даже многозначительно подмигнул, намекая на его друга Сафрона. Последний ничего не замечал, опустив голову.
Прошло три месяца, и фактор Хетчер вызвал Сафрона к себе. Тот, рассчитывая на очередной разнос, приготовился ответить резко и недвусмысленно. Но фактор проговорил совсем о другом:
— Я завтра выезжаю в Сурат, Сафониус. Поедешь со мной. Твой друг тебя заменит на время. Мне нужен воин и я выбрал тебя. С нами ещё два человека поедут. Нужно доставить важные бумаги и вернуться с жалованием для всех работников фактории.
— Рад услужить, сэр, — поклонился Сафрон, радуясь на самом деле, что сможет немного отвлечься от неприятных дел в деревнях.
— Лошади будут готовы и рано утром мы выезжаем. За день должны добраться.
— Сможем ли мы, сэр, за день совершить такой путь? — усомнился Сафрон. — У вас должны быть отменные лошади.
— Они у меня отличные, Сафониус! Мы успеем. К тому же у нас будет смена.
Солнце лишь слегка окрасило горизонт, как лёгкая коляска и три всадника выехали за ворота. Тотчас лошадей погнали размашистой рысью, иногда переходя на лёгкий галоп. Сафрон сразу понял, что под ним отличная лошадь, и это ощущение вернуло его в дни его молодости, когда он только готовился стать настоящим казаком. Тогда все его помыслы были о коне, но таких лошадей он не мог вспомнить.
— Сэр, — наклонился Сафрон к фактору на редкой остановке на обед, — откуда в Индии могут быть такие знатные кони? Слыхал, что с лошадьми тут дела почти плачевные.
— Только не для нас, англичан, Сафониус. Понравился конь? Арабских кровей. В Европе такой конь стоит состояние.
— Мне всегда казалось, что я повидал хороших коней, но таких мне впервые удалось увидеть, а тем более скакать на них. Чудо, а не кони!
Хетчер был явно доволен похвалам и даже благосклонно посмотрел на Сафрона, которого считал очень серьёзным и честным человеком.
По пути казак встретил Герасима и удивился его важному виду. С удивлением спросил, смотря на поправившуюся морду друга:
— Что это тебя так разнесло, Гераська?
— Работаю много, Сафронушка! — улыбался мужик, и Сафрон понял, как тот оказался
