Если предположить, что Вестиан эрсиорх… Но ведь он выглядит, как человек, хоть я и не знаю, как выглядят, собственно, сами эрсиорхи. Дневного света дядюшка не избегал. Мог ли пить кровь? Да кто знает? Но мерзкий характер это одно, вопрос на тему власти так и остается открытым. Эрсиорхи хотят через своего захватить власть? Опять же, для чего она им? Уффф. После завтрака стоило бы заглянуть в библиотеку, чтобы подтвердить или опровергнуть свою сумасшедшую версию. А позже поговорить с Царнимом, чтобы узнать наверняка.
Завтрак, к радости кухарок, проводился вовсе не на кухне, как я привыкла в своем мире, а в столовой, с ней граничащей. В уютном помещении за внушительным овальным, покрытом перламутрово-светлой скатертью, столом, уже собралась вся моя немногочисленная семья. Отец и бабушка приветливо улыбались со своих мест, в длинных плюшевых халатах они были настолько милыми и по-домашнему родными, что я в очередной раз поблагодарила судьбу за столь щедрый подарок.
К завтраку были чудесные булочки, яичница, сыр, фрукты, сладости, и ставший уже традиционным липовый чай. Родные беседовали на отстраненные темы, не желая нагружать мой утренний мозг лишними разговорами. И я жмурилась от удовольствия, запивая хрустящую выпечку сладковатым отваром, с сожалением осознавая, что за сегодняшний день это удовольствие, скорее всего, останется для меня единственным.
Сомнения подтвердились, когда в обещанное время Гер не появился даже на горизонте. За полчаса, торжественно разодетая для особого мероприятия, я нервно мерила шагами свою спальню, параллельно снимая напряжение обгрызанием лишних ногтей на руках. Библиотека, что странно, так и не обрадовала меня никакими новыми знаниями по поводу эрсиорхов, хоть я и перекопала с особой тщательностью большинство ее виртуальных архивов.
В назначенное время Герман также не явился. Я готова была простить ему даже приход за пять минут до конца обеда, но мужчина так и не пожелал воспользоваться случаем. Еще и родственники, как полагалось по традиции, оставили меня наедине с почетными гостями. Честно говоря, я отнюдь не чувствовала себя не в своей тарелке. Всетаки гости были мои, им меня и стесняться. Что они и делали. В большинстве. Ктиаран же самовольно занял почетное место рядом со мной, возглавляющей торжественное застолье, оттеснив всех остальных претендентов практически не на другой конец стола, и чуть ли не сверлил мой висок своими многозначительными взглядами. Помимо него в компании претендентов было еще девять человек. Но ни имен, ни лиц я, к своему стыду, так и не смогла запомнить, не смотря даже на то, что они, как и положено, представились каждый по очереди.
Разговор не клеился. Женихи негромко болтали между собой, изредка бросая на меня смущенные взгляды. Мне было не особо интересно, о чем шла беседа, но изредка я всеже выдавливала вымученную улыбку в ответ на их робкие комплименты в мой адрес. Больше всего меня сейчас интересовал Герман, ровно как и причина его отсутствия. Я лениво ковырялась в салате, не испытывая ни малейшего аппетита и сдерживая себя, чтобы не вскочить, послав к черту это нелепое сборище, и броситься на поиски.
– Ллоррие не в настроении? – Озвучил бывший полуящер общий немой вопрос.
Я покосилась на соседа по столу, и тоскливо подумала, что демонстративно проигнорировать его будет крайне невежливо.
– Вы крайне наблюдательны, ллоррх.
На нем сегодня был темно-зеленый гербовый мундир, выгодно оттенявший цвет глаз. Темные кудри он зачесал назад, оставив лоб открытым. Поигрывая ямочками на чисто выбритых щеках, полуящер выглядел превосходно, и явно наслаждался тем знанием, что значительно выделяется из остальной толпы претендентов.
– Могу я поинтересоваться о возможной причине?
Сама вежливость. Как же противно.
– Конечно, это не секрет, – печальная улыбка, взгляд из полуопущенных ресниц. Почувствовав всеобщее внимание, я подняла голову, оглядывая присутствующих, и, не без внутреннего торжества, грустно поделилась:
– Мне крайне неприятно сообщать собравшимся здесь достойным молодым людям, что их время оказалось потраченным впустую, ведь именно сегодня я собиралась объявить о своем окончательном выборе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мужчины обескуражено переглянулись, но задать вопрос в который раз осмелился лишь самый наглый.
– И кто же удостоился высокой чести? – Едва не прошипел Ктиаран сквозь сомкнутые зубы, зло сминая в ладони металлическую вилку, позабыв про этикет.
– Об этом будет объявлено отдельно, в свое время, – невинно хлопая ресницами, озвучила я, опуская взгляд на тарелку, всей правой стороной тела ощущая исходящий от бывшего полуящера гнев. Но даже не смотря на удовольствие от возможности безнаказанного издевательства над Ктиараном, меня не отпускало беспокойство. Я с тоской бросала взгляды на каминную полку с часами, жестоко тяготясь навязанными обязательствами.
– Скажите мне, ллоррх, – после того, как расставила точки над и, освободив себя от следующих пыток зваными обедами, я слегка расслабилась, и честно попыталась создать видимость непринужденной светской беседы. Кти с готовностью вопросительно воззрился на меня. – Откуда пошла традиция совершать предварительные брачные договоренности, и с какой целью система существует сейчас, если в будущем ее придерживается столь малый процент договорившихся?
Мужчина на секунду задумался, и я заметила, что покореженная вилка так и лежит рядом с его тарелкой, с немым укором взирая на издевателя.
– Эта традиция существует более трехсот лет с той целью, чтобы молодые люди занимались самореализацией, не отвлекаясь на мысли о создании семьи. Семья подразумевается как сама собой разумеющееся, в определенное время.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и продолжил.
– Не знаю, откуда у вас эта информация о количестве нереализованных договоренностей. У меня перед глазами множество примеров иной статистики.
Он широко улыбнулся, и в его улыбке мне почудился легкий намек на торжество.
– Вспомнить хотя бы моих братьев Шахриана и Дарьяна, которые придерживаются традиционных договоренностей, или нашего общего друга ллоррха Тсарге.
Мои руки под столом сжались в кулаки. Знает куда бить, ящерица! Ну что ж, один-один.
– А разве ллоррие Миралин уже не замужем? – Робко отозвался кто-то с противоположного конца стола.
– Не думаю, – С деланным равнодушием проговорил Кти, не отрывая от меня изучающего взгляда, – не далее как вчера я видел их с Тсарге, прогуливающихся под руку в сторону речного парка.
Ведь врал же, нагло врал!
– В таком случае, беру свои слова обратно, – мило улыбнулась я, возвращаясь к еде. Внутри все клокотало от бешенства. Я была практически уверена, что полуящер выдумал всю эту историю с Германом и этой, как ее… Миралин. Но, черт побери, как же невыносимо представить, что это может оказаться правдой! И я попыталась сделать ответный выпад.
– Отчего же вы, ллоррх, не желаете следовать традициям, раз ваши братья подают вам столь удачный пример?
– Дело в том, что я люблю другую, – непринужденно развел руками тот, – думаю, этот факт меня в полной мере извиняет.
Ого себе. Это он мне только что в любви признался? Как мило.
– Жаль, – лениво отозвалась я, – что в наше время столь достойные люди вынуждены страдать от неразделенного чувства.
– Отнюдь.
Я обернулась, иронично оглядев посерьезневшего мужчину. Неужели он позволит себе смелость упрекнуть меня во лжи?
– Страдать будут те, кто мешает этому чувству стать взаимным.
Он недобро усмехнулся, заметив мой напрягшийся взгляд, и вернулся к еде, взяв новый прибор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Два-два. На этот раз полуящер дал прямой повод заподозрить его в сегодняшнем отсутствии Гера. Если бы я могла согнуть вилку, то наверняка бы воспользовалась такой хорошей возможностью выместить скопившуюся злость. Но злиться в данном случае стоило только на себя. Все происходящее было прямым следствием моих собственных действий, и винить кого-то иного было бы крайне глупо, да и бесполезно. Меньше всего мне хотелось, чтобы из-за меня пострадал кто-либо, а тем более настолько дорогой мне человек. Эх, если только можно было бы наплевать на все, схватить полуящера за ворот, и надавать пощечин с воплем: «Что ты с ним сделал, подлец?!», может это стерло бы хоть ненадолго эту самоуверенную ухмылочку, заставляющую сейчас леденеть все внутри, с этого невозмутимого красивого лица.
