Нет в ней, но как хотелось бы мне - мне, не нуждающемуся и не любящему сладостей! - твоей сладости изведать…
Сейчас ласкать я твоё тело стану.
- Cкажи, где больше удовольствия тебе?
Грудь или живот, или бёдра, или шея с ключицами? Что ласкаешь ты себе, онанируя?
Говоришь ты : «Всё тело и лопатки не забудь»?
- Ласкать тебя неистово я стану, от моей греховной любови уже не убудет,
лишь прибывать она начнёт, хотя, казалось бы, куда уж больше?.. И без того исполнен я желаньем… сильным, страстным, справедливым, как я считаю, сполна наградить тебя за собственное небреженье… такое длительное, что, право, стыдно мне самому…
Подожду немного кончать в тебя, о Гарри мой Гарри, зато тебе доставлю радость, счастье быть любимым, быть Северусом Ориусом Снейпом обладаемым…
- Да, был я Графом - Отравителем когда-то, но время то прошло вместе с гибелью Волдеморта, успевшего всадить кинжал свой в Кво… Лучше умолчу, не буду произносить я вслух имя второго моего возлюбленного, не то ты ревновать повторно будешь. Мне же не этого нужно, но совершенно другого - чтоб кончил… ты, а я уж за себя и сам отвечу, с Мерлиновою помощью справлюсь…
- О, говоришь ты :”Пред глазами - звездопад.»?
Так, значит, ты воспринимаешь ласки мои? Теперь за пенис твой примусь я…
-Так надо, Гарри, любимый, надо так, и не стоит стесняться этого прикосновения, не стоит, право же…
Иначе не познаешь ты оргазма, лишь я один узнаю, двигающийся в тебе и, натирая пенис, но лишь только свой, о твою простату, всё ещё девственную, пока не кончил ты под моими движениями.
Нет, ты не завершишь любви такой приятной цикл, поверь, доколе тебя я не коснусь за пенис твой, так и не познавший, ради чего делали… это старшекурсники твоего, да я уверен, что и моего Домов, всех! Всех!..
- Так позволь. Ну, не стесняйся, ведь он во рту моём уже побывал-погостил, скажем так, чтобы не смущать тебя.
Или ты забыл уже? Так скоро? Нет? Тогда вот так, ну как тебе?
Так лучше? Ещё быстрей?! О Гарри милый мой,
Натрём мы пенис твой и преизрядно, если движения такие я буду совершать
С его головкой нежной. Прошу, остынь! Хотя бы малость!
А, ты не можешь?
Цветок мой, увлажнённый росой любви.
Из всех цветов ты - по-настоящему прекраснейшая роза, знай, лепестки её махровые, багряной стала она из чайной, и без единого шипа она.
- Ты же, юноша мой нежный, утратил, по счастью, ради твоего Иисуса Христа ярость страшную свою, жажду крови, что моей, что своей прежде всего.
И потерял свои поистине острые шипы прекраснейший цветок… Каким ты являешься мне… Ну вспомни же английские розы, которые шипами так усеяны, что не возьмёшь, не срезав тот цветок поистине прекрасный… но лишь на вид, а не на ощупь.
- О, водопадом цветов осыпаны мы оба да неведомых каких!
Мне кажется, орошены слезами влаги стеблей цветов этих мы…
Столь словно срезаны они недавно, что влажность свою
И в чашечках хранят. Ты видишь их? Ведь мысленно я разговор веду с затихшим да и бывшим тихим, Гарри. Нет, не о том я!
Не время ещё цветам нам славословие нести.
- Так нравится тебе моё уменье? Ты Квотриуса в сём благодари. Нет, не было ни единой любви у меня, нет, ни единой,
- Покуда Квотриуса я не встретил в «этом» времени и не возжелал плотски потому, что приходил он лишь во снах.
В начале лишь желаньем это было, потом переросло в любовь.
Вот так, мой милый, и излился ты. Так называют семяизверженье на правильно, не скабрезно, но по-английски.
Теперь позволишь ты семя мне извергнуть в тебя, столь узкого,
Горячего, шального от любови?..
Ещё мне несколько движений нужно,
Фрикциями зовут их, я сейчас… Ах, тебе приятно?
Тогда подольше двигаться в тебе?..
- О, Гарри мой, излил ты семя вторично и без помощи моей.
Как страстен ты, признаться, не ожидал я… такого… от тебя, чистой воды англичанина.
Закончено. И кончил я, почувствовал? Теперь мужчина ты, но знай, что ты стал геем. Хотя, скорее всего, в «нашем» времени ты станешь натуралом, в крайнем случае, бисексуалом, а это, поверь, не страшно, но, напротив, приятно.
Ты говоришь, заполнен анус твой сверх меры
Мое спермой, и обжигающе горячей кажется она тебе? О-о, даже приятной?..
- Так по нраву пришлись все те ласки мои, которые я расточал на тебя, ласки бурные мои, всё, на что я способен в искусстве любви, я подарил тебе…
И движения мои в тебе понравились и даже очень, поскольку так ты говоришь. Поздравь обоих нас пресветлым именем пречестной Морганы, заступницы всех любящих магов, за то, что вместе нам… так хорошо! Ах, ты не хочешь поминать Моргану?
- Так знай, что именем патрона своего, Иисуса Христа, навеки, вторично после Моисея отвергнуто мужеложество, которым занимались мы. Оно же отвергнуто и маггловскими святыми Апостолами его, как и лесбиянство!
Но хотя бы порадуйся тому, что пришлись мы впору темпераментами, и ануса твоего
отверстье подошло к размеру орудия, что в нём побывало.
Знать, нас премного ночей любовных ждёт, что же до сегодняшнего утра, то Квотриусу я его посвящу.
- Ну-у, не будь таким ревнивцем! Каждому своё, свою я ласку подарю.
Нет, с женой не сплю я, лишь только раз я переспал с ней, той, первой ночью после свадьбы, но она же принудила меня к этому, отняв волшебную палочку и искусно вплетая в речи слово «повелеваю», что на латыни и звучит, как Первое Непростительное, и повторяла она Imperio до тех пор, пока я не потерял волю вконец и не овладел ею, а она возьми да и забеременей. Птичка залётная! Да зацелуй её все Дементоры Азкабана, всем скопом!
- Итак, ночью я с тобою, но пока… не больше одного раза.
А, ты хочешь повторения банкета? Не стоит, мой хороший, не то порвать могу я тебя, вовсе не желая того. Почему?..
Да потому, что и сам очень сильно желаю овладевать тобою раз за разом, всю ночь напролёт. Такой порядок хочу я завести, чтобы ночью ласкать тебя до оргазма, раз ты так легко кончаешь, брать в рот твой пенис и выпивать тебя до капли, но утром я должен быть с моим Квотиусом, иначе я не успею, как в тот раз, остановить гнев и ревность мага Стихий.
Так будет продолжаться, пока снега не стают.
- После предстоит мне с братом путешествие большое, опасное весьма, с непредсказуемым исходом.
Тебя же, моя жемчужина, мой лунный камень, мой любимый мальчик, так я назову тебя сейчас, хоть и стал ты мужчиною, с собой я не возьму.
Останешься ты ждать до возвращенья в дом мой нас, молю я всеблагого и всесильного Мерлина, обоих, невредимых или, в крайнем случае, с лёгкими ранами - кто знает, чего ожидать от этих воинственных варваров - саксов!
