Просто кто-то открыл им дверь, а возможно, они и сами ее открыли, прошли за нее и остались по другую сторону. Не смогли вернуться в свое физическое «я».
Холодный ужас пронизывал Дайану, но и он не шел ни в какое сравнение с тем чувством, что сжимало ее словно клещами, когда девочка шла с отцом по коридору больницы. Когда она увидела свою маму неподвижно лежащей на кровати, услышала бесполезный писк приборов, к которым та была подключена, когда все поняла...
– Дайана.
Она заморгала, всматриваясь в юное торжественное лицо Мисси.
– Господи. И с ней это случилось. Она умерла прежде, чем отец и врачи все поняли, задолго до того, как констатировали ее смерть. Она давно была мертва, – проговорила Дайана.
– Да, – кивнула Мисси. – И ты все время боялась, что, как и мама, потеряешь контроль над собой и останешься здесь. Тогда ты была слишком мала, и рядом с тобой не было мамы. Никого не было.
– Зато сейчас я не одна.
– Главное, что нет лекарств, наводящих на тебя туман. И еще есть он, кто помогает тебе увидеть и понять. Но ты все равно еще боишься. Вот почему ты споришь с Квентином, когда он заговаривает с тобой об этом.
– Но у меня есть все причины опасаться, не так ли? И ты тоже боишься, что я могу остаться здесь, сама мне сказала. Мы обе знаем, что такое возможно. Поэтому...
– Да, можно попасть в плен к «серому времени». Но есть вещи и гораздо более опасные.
«Та-тум».
«Та-тум».
Дайана не услышала – скорее почувствовала этот звук и содрогание под ногами. Казалось, вибрировало само «серое время», царство безмолвия и холода.
Квентин спрашивал ее, слышала ли она что-либо внутри себя, напоминающее биение сердца. Девушка ответила «нет», потому что не помнила такого. Теперь же она его безошибочно узнала. Дайана помнила – оно эхом звучало из ее детства, таилось внутри ее, сидело даже глубже инстинктов.
Она знала этот звук.
«Та-тум».
«Та-тум».
Он был объемный, мощный и мрачный. Он пах сыростью и гнилью. Обжигающе холодный, обволакивал своей чернотой все вокруг себя, гасил все огни. И он был... неизбежным. Древним. Обладал невероятной силой, подавлял своим могуществом. Перед ним все чувствовали себя слабыми и испуганными.
«Та-тум».
«Та-тум».
– Оно идет, – проговорила Мисси. – Оно снова готово убивать.
– Ты имеешь в виду его? Того самого убийцу?
– Он перестал быть человеком задолго до того, как его похоронили. Теперь это только оно. И ты знаешь, что это.
Дайана знала. Это был всепожирающий ужас.
– Как оно будет выглядеть на этот раз? – спросила девушка.
– Оно почти всегда похоже на одного из тех, кому мы доверяем. – Мисси отвернулась и пошла обратно по коридору. – Скорее, Дайана, – бросила она через плечо. – Поторапливайся.
Дайана, перепуганная осознанием происходящего, скользила за Мисси как ветер. Она понимала, что надвигается на них. Но не меньше страшило и расстояние, отделявшее ее от заветной двери. «Не слишком ли я далеко?» – мелькнуло у нее в голове. Оставалось надеяться только на то, что, пока дух блуждал по «серому времени», тело оставалось рядом с Квентином. Тревога Дайаны усилилась, когда она начала разглядывать коридор и почувствовала, что путь ей незнаком и что она не имеет представления, куда ей двигаться дальше.
Квентин беспрерывно ходил по гостиной, поминутно бросая взгляд на лицо Дайаны. Глаза ее были закрыты, лицо казалось умиротворенным. Человеку незнающему показалось бы, что она попросту спит.
Но Дайана не спала.
Горничная пришла и вышла, оставив на столе еще один кофейник с горячим кофе. Она удивилась, что кофе, принесенный ею час назад, стоит на подносе нетронутым. Но Квентину не хотелось кофе, он предпочел бы сейчас что-нибудь покрепче.
«Не прикасайся ко мне. Мне нужно... Не дотрагивайся до меня. Жди» – так сказала ему Дайана.
«Жди... Хорошо, жду. А сколько еще ждать-то? Долго находиться в «сером времени» небезопасно... А где она вообще?» – размышлял Квентин. Постепенно он пришел к выводу, что Дайана, несомненно, находится в «сером времени». Он не был уверен, что именно вызвало ее уход туда – либо волнение, возникшее после разговора с отцом, либо буря.
«Скорее и то и другое, вместе взятое».
На него непогода действовала отвратительно, буквально выворачивала ему душу.
– Что уж говорить о ней, – пробормотал Квентин и в который уже раз посмотрел на Дайану.
Квентин не знал, как поступить. Разум говорил ему, что он не должен касаться Дайаны; что якорь, удерживающий ее с этим миром, сейчас не нужен. Кроме того, как обычно в такое ненастье, он начинал подозревать, что его чувства попросту не находят источника нужной им энергии, делая его тело и ум бессильными.
Все вокруг ему казалось расплывчатым, зыбким, далеким.
В конце концов, Квентин пришел к мысли, что Дайане может грозить опасность. Каким бы полезным ни оказался результат ее теперешнего путешествия в «сером времени», закончиться он для нее может трагически.
Квентин понимал, что ее уход в «серое время» теперь необходим для них, очень важен и в какой-то степени неизбежен, но если он сейчас же не вытянет Дайану оттуда, то потеряет ее.
Оставалось выяснить последнее – можно ли ему доверять своей интуиции? В такую бурю...
Квентин решил довериться – слишком долго он ждал. Еще немного – и вернуть Дайану станет попросту невозможно, она окажется вне его досягаемости.
«Ничего страшного, – начал он успокаивать себя, продолжая мерить шагами комнату. – Она и раньше уходила в «серое время», десятки раз это делала. Одна. Никого рядом с ней не было. И возвращалась оттуда без посторонней помощи. И сейчас вернется».
Если бы он был сейчас так же силен, как уверен!
Если бы почувствовал источник энергии!
Квентину не нравилось ждать. Никогда не нравилось, особенно долго. Он ненавидел бессмысленное времяпровождение, когда ничего не остается, кроме как волноваться.
Сколько раз в прошлом ему приходилось ждать – просто следить, как течет время, бессмысленно и медленно. Ему казалось, что Бишоп специально подвергает его таким мукам, заставляет вырабатывать выдержку и терпение.
Однажды Квентин ему так и сказал. Бишоп не стал отнекиваться, но и не подтвердил его догадку. А потом уроки ожидания продолжились.
Квентин извлек из них пользу, научился и терпению, и выдержке. Но ненавидеть ожидание не перестал. Однако если раньше он давил в себе ненависть тем, что щипал себя за пальцы, и самое страшное, что мог получить – это небольшие синяки, то теперь все обстояло гораздо сложнее. Сейчас результатом его ожидания могла стать потеря Дайаны в «сером времени». Какой бы она ни была сильной, она устала, потратила слишком много энергии. Квентин не мог, не желал потерять Дайану.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
