о бесполезном и позорном вечернем времяпрепровождении в бальном зале вполне реальным.
Две пожилые дамы, дорвавшиеся до живых куколок-студенток, решили вопрос с небывалой легкостью, а именно — вызвали третью. Фея Мальва была не просто цветочной феей, но еще и артефактором. К тому же бывшая шпионка Цветочной поляны любила все необычное, загадочное и странное. Компания первокурсников, образовавшаяся около сестрички близнецов Лисовских и ее болтливой нечисти, интриговала ее чрезвычайно, подсказывая, что тут где-то произойдет что-то потрясающее, и ей непременно надо оказаться поблизости, чтобы понаблюдать, а лучше — поучаствовать.
Вопрос с танцами для Ильки фея-артефактор решила с присущим ей изяществом. О туфельках Марии Спиридоновны, что когда-то стали бальным артефактом в руках декана О'Валинтера, она знала, а будучи феей, легко зачаровала собственной пыльцой обувь обеих девушек, хотя, надо заметить, Гульсия некоторые танцы в отличие от Ильмары танцевать умела.
Сейчас, кружась в объятиях змеелюда, студентка Лисовская на несколько мгновений забыла о том, что хотела учинить ему допрос на разные интересующие ее темы. Сначала она с замиранием сердца прислушивалась к движениям своего тела, легко воспроизводящего движения танца под музыку, потом отвлеклась на вид их пары в зеркальном полотне, где можно было оценить, как они выглядят на фоне других танцующих.
Увиденное порадовало. Цас двигался легко и ловко, балансируя хвостом, а сама Ильмара рядом с высоким змеелюдом казалась хрупкой и неожиданно для себя красивой. Девушка приписала это чудо фейской пыльце, которой, веселясь, ее и Гульсию щедро осыпали перед балом и Марья, и Мальва, на удачу.
Правда, придя в себя, она все же наконец вспомнила про свои вопросы.
— Цас, у тебя такой необычный пояс, и весь костюм не очень похож на парадную форму остальных целителей, тебе очень идет, — начала она с комплиментов. — Вроде бы так нельзя? Или можно? А вышивка на поясе чем сделана? Я такого никогда не видела.
Партнер не ждал подвоха, да по сути его там и не было, просто любопытство, поэтому, кружа Ильку по залу, Цас спокойно ответил:
— Это не вышивка, это вбивка цветным песком наших земель, моя мама такое делает. Прислала недавно. Как узнала, что я поступил на целителя, так и передала через дядю как раз к балу. А костюм как на всех, точнее, рубашка. Пиджаки мне не нравятся, а брюки такого фасона предусмотрены для моей расы, фрогонов и степных орков, если бы они захотели сюда поступить. Остальные орки и обычные брюки спокойно носят, особенно из семей наемников и военных.
Про потрясающие пески змеелюдов Ильмара была не в курсе, но отложила в памяти узнать про такое необычное применение песка в рукоделии.
Она только хотела спросить про дом кикиморы, где ей не довелось побывать, как танец закончился, а на пути к остальной компании внезапно оказалась Эрлена. Саю Мелюзянскую к балу выпустили из целительской, Илька видела ее, когда первокурсники природного факультета под руководством Виолетты Дифинбахиевны все вместе входили в бальный зал. Одетая в светло-зеленое бархатное платье с драгоценной вышивкой мелкими изумрудиками, отделанное светло-бежевыми тончайшими кружевами, Эрлена была очень красивой, но надменный холодный взгляд и скривившиеся при виде соседки по комнате губы делали ее лицо неприятным и отталкивающим. Словно из нежного аппетитного фрукта, который так и манил, вдруг вылез жирный белесый чавкающий червяк.
Чего не ожидала Ильмара, да и Цас тоже, так это что высокомерная природница уведет у нее кавалера. Отказать барышне змеелюд не решился и, кивнув Ильке, повел Эрлену танцевать.
Ильмара недоверчиво смотрела вслед парочке, тем более брезгливость, тенью мелькнувшую на лице аристократочки, когда змеелюд подал ей руку, она успела заметить. Зато в отсутствие верного Гремы в звуках бала не расслышала, как к ней кто-то подошел сзади.
Единственное, что почувствовала, это как на шею ей что-то сыпанули, поправив при этом волосы. Стремительно обернувшись, Ильмара встретилась глазами с девушкой в богатом золотисто-желтом платье, очень похожей на соседку. Видимо, это была та самая старшая сестра саю Мелюзянской.
— У тебя от танца прическа растрепалась, — сладко проворковала она, улыбаясь Ильке как лучшей подруге, а понизив голос и наклонившись чуть ближе, шепнула: — И ничего не докажешь, никаких следов не найдут, и это только начало. Впрочем, можем и договориться…
Глава 30. О вихре событий
Чего хотела от Ильмары пакостливая сестра соседки, узнать не удалось, поскольку неподалеку раздался истошный визг, на мгновение перекрывший даже танцевальную музыку.
Вопила высокая и худая как щепка девушка в белом кружевном одеянии целительского факультета. Она верещала на одной ноте и тыкала пальцем в раскрасневшуюся Гульсию, которая, вооружившись черпаком для напитков, наступала на нее с очень решительным видом. Впрочем, крики были вызваны совсем не видом разозленной пухлой боевички. Остроносую целительницу напугали расползающиеся по платью черные точечки крошечных жучков, периодически неведомым образом составляющих на кипенно-белой ткани слова «пакостница», «подлюга», «подстрекательница» и еще множество весьма неприятных эпитетов.
— Ты! Вы-ы-ы… — вдруг провыло рядом с Ильмарой, перемежаясь с рыдающими всхлипами. Желавшая до этого о чем-то договариваться старшая Мелюзянская, красная, как вареный рак, пыталась стряхнуть с себя цепкие тонкие и прочные мохнатенькие плети растения, которые, будучи все унизаны мелкими иголочками, росли из складок ее парадной формы и старались покрепче обвить фигуру девушки. На роскошном платье кое-где даже выступили бисерными пятнышками капельки крови, а руки бытовички были все в ссадинах, словно она влетела в куст ежлены.
— Вот так бывает с теми, кто пытается испортить другим все веселье! — раздался тоненький звонкий голосок, прозвучавший у Илькиного уха хрустальным колокольчиком, и на плечо девушки, слегка припорошив ворот платья искорками пыльцы, плюхнулась крылатая фигурка крошечной темноглазой фейки с пепельными волосами и серо-серебристыми крылышками. — Эта гадина тебе порошок жгучей лисокрутки за шиворот сыпанула, а та носатая дурында твоей подружке в бокал настойку шлимсуцофника пупырчатого налила. Как есть дуры! Кто же пакостит тем, на ком фейская пыльца к удаче осела? Им теперь еще неделю будет возвращаться все гадкое, что они последние три дня кому бы то ни было сделали.
Малышка захихикала, нисколько не жалея рыдающих в голос девиц.
— Поделом им! Если та целительница всего-то и хотела, чтобы боевичка пукала при каждом шаге, совершенно этого не замечая, то эта порошка не пожалела, мечтая, чтобы у тебя везде повыскакивали болючие прыщики и волосы скрутились в пружинки везде, включая брови и ресницы. Так что не смей ее жалеть, заслужила! Представь свои глаза, на которых все реснички стали тугими спиральками, мешая друг другу, а тело все чешется и зудит. — Фея
