Слушая вполуха, как набивают цену «жениху номер два», Ли взглянул на родителей, которые болтали с Роз Фенвик. Они были яркой парой. Ребекка Стоун выглядела превосходно, элегантно, хотя красота ее казалась несколько своеобразной. Одета она была в изысканное платье от Норелла, на ней сверкала подвеска с бриллиантами и изумрудами, которую предки его матери якобы получили от императрицы Жозефины. Шерман Стоун был строен и подтянут в своей одежде от Севиль Роу, его лицо по-прежнему оставалось красивым, серебряные волосы поразительно контрастировали с круглогодичным загаром богатого человека. Благодаря безупречной внешности Ребекки и обаянию и простоте Шермана их повсюду охотно приглашали. Когда-то Ли гордился ими обоими, – но что он до сих пор уважал и ценил в них, так это супружескую преданность, которая связала Шермана и Ребекку навсегда.
Когда же Ли обнаружил, что Шерман не так уж и безупречен, как он себе представлял, когда узнал правду о мнимой преданности Ребекки, то поклялся, что его собственная жизнь сложится по-другому. И он осуществлял это обещание, отвергая все, что родители предлагали ему, – элитная школа, карьера в банковском деле, жена-аристократка. Ли был единственным в классе, кто отказался от права на отсрочку от армии; он добровольно пошел на военную службу в корпус капелланов. Без особого энтузиазма он попытался объяснить родителям, что не поддерживает войну во Вьетнаме, но чувствовал, что аморально ничего не делать для бедняков и обездоленных, у которых не было иного выбора, как либо служить, либо быть заклеймленным позором – в то время как сынки богачей просто скрывались в стороне от конфликта в колледже или аспирантуре. Мать грозилась сердечным приступом, а отец… ну, отец снисходительно разрешил, чтобы Ли побольше узнал про жизнь в реальном мире.
Ли чувствовал, что учится до сих пор. Но по-своему, а не на их манер.
– Наш следующий жених, леди и джентльмены, это Ли Гаррисон Стоун. – Ли встрепенулся, а аукционер стал перечислять: – Во всех отношениях это человек, который сам себя сделал, основатель и председатель фирмы «Стоун электроникс», журнал «Форбс» называет его волшебником маркетинга и бесстрашным предпринимателем; рост у Ли на один дюйм превышает шесть футов, а весит он сто семьдесят фунтов. Он член комитета Музея современного искусства, любит теннис и фотографию. Ну, кто из вас, леди, захочет назвать его своим на один вечер? Начальная цена, как я слышу, пятьсот долларов. Итак, пятьсот. Кто назовет шестьсот?..
Две женщины, стоявшие в переднем ряду, начали перешептываться и хихикать. Господи, все оказалось еще хуже, чем он ожидал. И как только он согласился стоять тут в вечернем костюме, чтобы на тебя глазели и оценивали ханжеские на вид, но, очевидно, голодные женщины?
– Девять сотен… двенадцать… пятнадцать… – Цены выкрикивались из разных концов зала так быстро, что Ли не успевал следить за теми, кто их называл.
Чувствуя, что на продажу выставлен хороший товар, аукционер удвоил свои усилия:
– Леди, леди, или вам хочется, чтобы у этого мужчины появился комплекс неполноценности? Всего лишь двенадцать сотен за такой великолепный мужской экземпляр, за настоящего героя войны, который был награжден за храбрость под огнем? Ли… давайте дадим леди еще больше причин быть великодушным и щедрым. Вы танцуете?
Ли кое-как ухитрился кивнуть, не уверенный, что произнесет хоть слово. Какой дьявол сообщил комитету насчет медали? Мать… или отец?! Дурацкий хвастун, подумал он. Ли слишком хорошо себя знал, поэтому не считал героем. Для него тогда просто не возникло вопроса, бежать ли в укрытие, когда он заметил мальчишку из Делавара, истекающего кровью в открытом поле.
Пока цены повышались, Ли смотрел на потолок, стены и в особенности на двери – куда угодно, только не на женщин, которые претендовали на него. Когда он был «прихлопнут» в конце концов за пока еще рекордную для этого вечера сумму в 3200 долларов, раздались аплодисменты, которые прорвались сквозь его смущение и рассеянность. Он шагнул вниз с площадки и увидел, что женщина, идущая к нему навстречу, размахивая бумагой, выданной ей аукционером, была сногсшибательной брюнеткой, чей рост не уступал его. Мгновенно онемев, Ли автоматически принял билет, который она прямо-таки вдавила ему в руку и который подтверждал ее победу.
– Вы мой, – сказала она. – Я Франческа Спаулдинг.
Имя ничего не говорило ему, однако ее лицо и фигура показались смутно знакомыми. Видимо, он танцевал с ней на каком-нибудь котильоне дебютанток тысячу лет назад.
– Благодарю за вотум доверия, – сказал он с улыбкой. – За тридцать две сотни баксов мне хочется добавить еще и мой именной спортивный свитер. – Она не улыбнулась в ответ, однако ее лицо казалось величественным в своем покое. Ли позабавило, что такая красивая женщина не только была ему доступна, но и даже купила свидание с ним. Какой бы милосердной она ни была, можно было бы и каким-то другим способом пожертвовать деньги приюту.
Казалось, она прочла его мысли.
– Если говорить честно, то мне нужно добиться снижения налогов. А мой агент решил, что участие в благотворительности будет полезным для моего имиджа. Подождите и увидите, что я верну деньги, заплаченные за вас, назад, да еще с прибылью в несколько раз большей, и гласно.
Отсутствие кокетства и ее занятость бизнесом ответили на оба вопроса Ли. Разговор о рекламе указывал на то, что он видел ее не на котильоне для дебютанток. Но кем была она? Каким бы ни был ответ, он ясно чувствовал, что общество Франчески Спаулдинг не доставит ему никакого удовольствия. Однако сделка есть сделка, и ради дела благотворительности Он должен был позаботиться, чтобы она не пожалела об отданных деньгах.
– В какой вечер вам удобней, чтобы мы отправились куда-нибудь? – поинтересовался он. – И есть ли место, куда вам особенно хотелось бы пойти?
– Я дам вам знать после того, как мой пресс-агент договорится об освещении в печати. А с вашей стороны не возникнет проблем с занятостью?
– Совершенно не возникнет, – ответил Ли, думая о том, что чем скорей Франческа Спаулдинг позвонит, тем скорей он сможет отделаться от обязательств перед приютом. – Когда бы вы ни были готовы, просто позвоните по моему личному телефону. – Он вручил ей свою визитную карточку, извинился и торопливо потряс руку Франческе Спаулдинг. В конце концов это был бизнес, а не удовольствие.
Субботним вечером Ли Стоун отправился на свидание с Франческой Спаулдинг в лимузине компании. Обычно он ездил на старом «корветте», но как-то не мог представить себе, чтобы стройная, как статуэтка, Франческа с комфортом устроилась сама и поместила свое пышное убранство на одноместном сиденье. Маленькое расследование – ничего больше, на самом деле просто Ли спросил свою секретаршу, не знакомо ли ей имя Спаулдинг, – и оказалось, что Франческа работала моделью на контракте для Эме Майнер, косметической фирмы. На Ли произвело впечатление главным образом то обстоятельство, что «Майнер» продала губной помады и лака для ногтей столько, что фирма оказалась на несколько уровней выше «Стоун электроникс» в каталоге «Фортуна 500».
