Питеру очень хотелось разбудить Габриэллу, чтобы вновь увидеть ее глаза. Глаза, в глубине которых светится любовь. Этой ночью он не мог от них оторваться. Он хотел видеть, что происходит внутри нее, он видел ее волнение, испуг, наслаждение, страсть. В ее глазах отражалось каждое движение тела, сердца, души…
Он подарил ей блаженство, и она вернула ему его со всей щедростью, на какую только было способно ее нежное, чувственное тело. Вместе с ней он заново открыл все прелести любви и не менее потрясающие открытия сделал в себе самом.
Наблюдая за спящей Габриэллой, он понял, что не сможет больше жить без этого необыкновенного пленительного наслаждения, которое он с ней испытал. Он не насытился ею и хотел любить снова и снова. Это было не просто физическое влечение, он готов был слушать ее смех, отвечать на наивные Вопросы, даже петь, если она того захочет.
Вдруг сердце Питера болезненно сжалось, наверстывая пропущенные удары. Кровь прилила к щекам, а по коже, как когда-то в детстве, побежали мурашки. Желание захватило его, сметая барьеры, которые инстинкт самосохранения возвел между разумом и страстью. Кажется, он опять теряет здравый смысл. Да она просто околдовала его! После ночи безумной любви он снова хочет ее и даже сильнее, чем раньше. Когда же удовлетворится этот волчий аппетит? Сколько раз он должен с ней переспать, чтобы выбросить из своего сердца? Питер почувствовал, что теряет себя. Так дольше продолжаться не может. Еще немного она заберет над ним власть и превратит его в затюканную безвольную развалину. Питер знал тому немало примеров и всегда жалел этих мужчин, которых и мужчинами-то назвать трудно.
А сам он чем лучше? Вы только посмотрите на него — таращится на спящую девушку и умиляется каждому ее вздоху!
Питер исступленно отшвырнул одеяло и вскочил на ноги. Теперь он глядел на Габриэллу со все возрастающей паникой. Было в нем что-то такое, что достало его до самой сути, разбудило совесть и доселе неведомые побуждения. Что дальше?
Лихорадочно одеваясь, Питер понял, что у него есть только один выход — бежать! Бежать от нее подальше, пока он не превратился в вызывающего жалость «женатика».
— Габриэлла! Габриэлла, пора вставать, — Ру стащила с нее одеяло и легонько похлопала по щеке. Вставай, засоня, твой муж уже ждет тебя внизу.
Габриэлла потянулась и почувствовала слабую боль внизу живота. Ру уже распаковала чемодан и теперь протягивала ей одно из домашних платьев.
— Брось его, Ру. Я хочу немного поваляться, — тонким голосом пробормотала Габриэлла и натянула на себя скомканную простыню.
Слова ТВОЙ МУЖ заставили ее улыбнуться. Звучит очень приятно. Она погладила подушку, которая еще хранила отпечаток ее головы, и повернулась к служанке.
— А что делает мой муж?
— Завтракает.
— О, тогда я немедленно иду к нему.
В мгновение ока она соскочила с постели и поспешила к умывальнику. Потом Ру тщательно причесала ее, и Габриэлла спустилась в холл.
Внизу Питер разговаривая с Онслоу и Фридой, по их лицам она сразу же поняла, что что-то неладно.
Заметив Габриэллу, Питер отпустил слуг и пошел ей навстречу. Игнорируя ее улыбку, он схватил жену за руку и потащил в гостиную.
— Извини за опоздание, я и понятия не имела, что уже так поздно, — запыхавшись, выпалила она. — Вообще-то я ранняя пташка…
— Я сейчас уезжаю, — перебил он ее. — И хочу объяснить тебе, как тут и что, не откладывая.
— Уезжаешь? вздохнула она, встревоженная столь резкой сменой его настроения. — Куда?
— Возвращаюсь в Лондон. Меня ждут дела. Питер зашагал по комнате, боясь поднять на нее глаза.
— Поскольку ты будешь жить здесь, я хочу, чтобы ты знала, чего тебе следует ожидать, — он помолчал. — Пока можешь пользоваться моей комнатой, а потом выберешь какую-нибудь для себя. Слуги, разумеется, будут выполнять все твои приказания. Если захочешь прокатиться верхом — конюшня к твоим услугам. Да, вот еще что: я выделил некоторую сумму для твоих личных нужд, но ты можешь тратить и больше, я периодически буду присылать тебе деньги. А что касается моей матери, когда она здесь, то проводит почти все время в западном крыле и обедает в своей комнате.
Он искоса взглянул на нее и быстро отвел глаза.
— В основном все. Возникнут вопросы — спрашивай Онслоу или Фриду, они полностью в твоем распоряжении и живут в этом доме гораздо больше, чем я, — он повернулся, чтобы уйти.
— Питер!
В этот возглас Габриэлла вложила всю свою боль. Он бросает ее! Бросает на следующий день после свадьбы.
— Питер, подожди!
Он застыл в дверях и медленно повернул к ней голову.
— Тебе что-то неясно?
— Когда ты вернешься?
— Не могу точно сказать. У меня накопилось много дел. Парламентская сессия и все такое.
— Но ты же не можешь вот так просто взять и уехать?
— Почему это, любопытно бы узнать? — холодно спросил он. — Уж не прикажешь ли мне остаться?
— Я… я ничего не хочу тебе приказывать. Я только хотела узнать, не могут ли твои дела подождать хотя бы с неделю?
Его лицо было непроницаемо. Габриэлла решила действовать напрямик.
— Мы же только вчера поженились. Зачем ты привез меня сюда, если заранее знал, что уедешь? После затянувшейся паузы он сказал:
— Я привез тебя сюда, потому что ты этого хотела. Ведь ты хотела выйти замуж за простого непритязательного парня, который будет заниматься своими делами и не станет тебе надоедать? Вот я как раз такой парень. Правда, у меня не было ни малейшего желания жениться, но раз уж это произошло, то я тоже хочу выдвинуть некоторые требования. Ты должна во всем слушаться меня и понимать, что я волен жить своей жизнью. Надеюсь, наши взгляды на брак совпадают?
Они смотрели друг на друга: Питер надменно, Габриэлла растеряно. Потом Питер хмыкнул и обвел рукой вокруг себя.
— Тебе ведь понравился этот красивый дом? Думаю, ты найдешь здесь то, что так долго искала.
Он развернулся и вышел в холл. Габриэлла, ошеломленная его холодностью и сарказмом, выбежала за ним.
— Питер?
Он уже нашел шляпу и взял трость, но не удержался и бросил на нее прощальный взгляд.
Она стояла перед ним такая жалкая и беззащитная, что он чуть не бросился перед ней на колени, вымаливая прощение. Её глаза напоминали растоптанные фиалки…
Питер сделал глубокий вдох, развернулся на каблуках и вышел, так ничего и не сказав.
Габриэлла была потрясена. Она слышала, как Питер отдал распоряжение Джеку, слышала, как захлопнулась дверца кареты, а потом, словно очнувшись, побежала к дверям. Экипаж тронулся, Питер откинулся на спинку сиденья и коротко бросил:
— Быстрее!
Он даже не обернулся.
