На мраморной столешнице рядом с раковиной красовались флакончик Коары, пузырек салицилового спирта и старенький канцелярский нож в зеленом пластиковом корпусе. Раньше я им карандаши точила, теперь… тестировала собственную регенерацию. Инструмент был страшненький, не отличающийся изяществом, зато всегда острый, благодаря отламываемым сегментам лезвия.
После ухода Сэн, я снова взяла его в руки, повертела задумчиво и… решительно нанесла очередной порез на раскрытую ладонь. На этот раз глубокий и четкий, не в пример тем царапинам, что делала раньше. Было больно. А еще стало страшно, ибо рана не спешила затягиваться, подобно предыдущим. И когда моя паника начала требовать порции коары на окровавленную руку и призывающих на помощь воплей, тело вспомнило о регенерации.
Пф-ф-ф… Выдох-вдох, выдох… и что это было? Сэн какое-нибудь пакостное заклинание оставил, уходя? Или у восстановительных функций моего тела есть свой лимит? Раздевшись, забралась в ванную и задумалась. Нож по-прежнему лежал рядом, но применять его снова я не спешила. Сделать пакость стражу — это одно, но истечь при этом кровью… увольте! Но, чем дольше я сидела, тем сильнее хотелось повторить эксперимент. И дело уже было совсем не в Кир-Кули. Спустя полчаса раздумий под тихую музыку Лары Фабиан, я-таки решилась.
Некоторое время спустя…
Когда дверь распахнулась, я уже сидела на краю ванны и подпиливала свои аккуратно обрезанные ногти. Тонкая комбинация стального цвета вполне могла сойти за короткое платье на бретельках, потому, наверное, я и не кинулась натягивать халат при виде входящего в помещение Кира. Только замерла на мгновение, вглядываясь в его лицо — белое, как в мире Неронга, и каменное, словно застывший мрамор. Холодный, бесчувственный, пугающий своей непроницаемостью. Неужели, я ему и правда свидание обломала своей самодеятельностью?
„Ругать будет“, — решила, ничуть не раскаиваясь.
Белокожий маг аккуратно захлопнул дверь, закрыл ее на замок и закрепил эффект магией, осыпав ручку быстро тающими голубыми искрами. Подумал немного и наложил на всю примыкающую к коридору стену полупрозрачную сеть защитных чар. Она слабо мерцала, выдавая свое присутствие на кафельной плитке. Ну, все… труба! Забаррикадировался. Ругать не будет… сразу пороть.
Пальцы, сжимавшие несчастную пилочку, задрожали, и я была вынуждена прекратить свое занятие. Однако с инструментом расставаться не стала, хоть и понимала, что эта зубочистка вряд ли сможет защитить меня от стража, но… с ней как-то спокойней было. Все так же не произнося ни слова, аше-ар подошел к узкой столешнице, взял с нее макетный нож и принялся вертеть его в руках, изучая.
„Нет, ругать и бить он меня не станет, — пришла к новому выводу я, — просто зарежет!“
Наверное, вздох, сорвавшийся с губ, был слишком судорожным и громким, потому что блондин, прекратив щелкать новой игрушкой, поднял голову и посмотрел в мою сторону. Внимательно так, задумчиво… Я поежилась. Как-то вдруг прохладно стало в теплой комнате от этого его морозного взгляда.
— Знаешь, айка, — начал Кир-Кули, убирая тонкое лезвие внутрь пластмассового корпуса, — это не серьезно, — и скривился так, будто дольку лимона съел.
— Ч-что несерьезно? — спросила осторожно.
— Это! — он помахал мне инструментом, после чего небрежно бросил его обратно на столешницу. Признаться, дальше я ожидала нотацию о своем глупом поведении, но вместо этого услышала: — Разве ж это нож? Пародия какая-то. Если решила заняться членовредительством, то делай это красиво! — заявил белый псих и… вытащил из внутреннего кармана косухи острый клинок с декорированной рукоятью.
Мама дорогая, мне хана-а-а.
Пара эффектных взмахов белой руки во всей красе продемонстрировала и ослепительный блеск прочного лезвия, и звук разрезаемого воздуха… и маньячный настрой позднего визитера. Когда он решительно шагнул ко мне, я неосознанно отшатнулась и… с диким визгом полетела в ванну. Даже не знаю: хорошо это или плохо, что воду спустить забыла. С одной стороны, в мгновение ока превратилась в мокрого котенка, залив при этом не только пол, но и остановившегося в шаге мужчину. С другой — хоть не отбила себе ничего при падении. Попыталась подняться, поскользнулась, всплеснула руками и с досады ударила ладонями по заметно остывшей воде. Хорошо хоть чистой, учитывая то, что за время купания, я ее несколько раз меняла.
— Ну, что ж это такое-то? — проворчал братец крови, пряча клинок. — Не ушиблось, чудо чудное? — он протянул руку, я демонстративно сложила свои на груди, продолжая гордо сидеть в холодной ванне. Уголки белого рта дрогнули, а в холодных глазах появились искры лукавства. — Айка, в следующий раз, если захочешь меня вызвать, просто возьми номер телефона у Сэн.
— Он не дал, — пожаловалась на сильнейшего.
— А сколько раз спрашивала?
— Один.
— С третьего бы точно дал, — открыл мне тайну их заговора Кир.
— Ну, ты… вы… слов нет, — я переместила ладони на плечи и слегка потерла их, так как начала замерзать. — И вообще, с чего ты взял, что нужен мне? Я просто регенерацию проверяла!
— Проверила?
— Да.
— Ну, и молодец. А теперь вылезай, пока не простудилась, — скомандовал блондин. — А то никакой регенерации на твои проверки не хватит.
— И не поду… ай! — вскрикнула от неожиданности, когда этот наглый лис схватил меня в охапку и вытащил из воды. Затем, невзирая на вялые попытки сопротивления, усадил на ту самую столешницу, где недавно валялся макетный нож. Его аше-ар отшвырнул подальше, не сильно заботясь о сохранности хрупкого корпуса при соприкосновении с полом.
Мокрая ткань тонкой сорочки облепила тело, а с похожих на сосульки прядей закапала вода. Я дрожала, несмотря на лето. А недавний псих-маньяк, скинув куртку, принялся вытирать мягким полотенцем мои волосы, спину… не сушить теплым воздухом, как бывало раньше, а именно вытирать, осторожно прижимая махровую ткань к моим лопаткам, пояснице, бедрам. От него пахло улицей, ветром и почему-то морем. И находились мы так близко, периодически соприкасаясь друг с другом, что меня бросило в жар. Вот только дрожь от новой волны тепла, увы, не прошла, если не сказать — наоборот.
Я, он, закрытая небольшая комната… От осознания ситуации стало совсем горячо. Щеки вспыхнули, кончики ушей загорелись и, не зная, куда деть глаза, я сильнее опустила голову, пряча лицо за мокрой завесой волос.
— Сама вытрусь, — пробурчала, пытаясь отобрать у него полотенце.
— Нет, принцесса, на твою самодеятельность я уже насмотрелся сегодня… и начувствовался.
