Лом закрылся рукой, выставив перед лицом локоть. Но удара не последовало. Он приоткрыл глаза, волчица пропала. Лопоухий кобелишко катившийся следом за ней, с разбега нырнул под шоссе.
— Труба! Под нами труба! — орал он. — Они в трубе!
— А мы в жопе! Падай в машину, рюха!
Одной из пуль Лом попал-таки волчице в бок. Она качалась, быстро слабела. Кинг и Кабысдох бежали, прижимаясь к ней с боков, удерживая от падения. За ними бежали белый сеттер, Майконг. Далеко позади катился спаниель. Раненого гончака, отставшего еще у леса, застрелили снайперы с вертолета…
Когда за домами показались деревья, Найда инстинктивно повернула туда. Псы влетели через ворота-вертушку в парк. По пятам за ними мчались «Девятка» и «Нива», визжала «Ямаха». Люди окружали парк со всех сторон, выскакивали из машин, хватали ружья, карабины. Лом теперь принялся навскидку палить по собакам из помпового ружья. Псы заметались между редкими деревьями. Спасенья не было нигде. Со всех четырех сторон парк был огорожен двухметровыми фигурными стальными полосами, вроде штакетин. Проскочить между ними с трудом мог и котенок. Псы оказались в большой стальной ловушке. Охотовед уже несколько раз вскидывал карабин, ловя на мушку то лобастую башку волчицы, то сеттера. Вскидывал и опускал. На противоположной стороне парка мелькали фигуры людей. И он боялся зацепить их.
Псы, чуя скорую гибель, жались вокруг вожака. Охотовед вскинул карабин, целясь в волчицу.
— В людей попадешь. — Венька положил руку на ствол, пригнул к земле. Пуля взбила снег.
— Не лезь, — оттолкнул его полковник. — У меня приказ командующего уничтожить! Стреляй!
Охотовед вскинул карабин. В это мгновение за деревьями раздался пронзительный детский крик.
— Найда-а! Найдочка!
Волчица повернулась к скатившемуся с крыльца мальчонке в клетчатой рубашонке, упала, поползла ему навстречу. С развевающимися волосенками, босой, малец стремглав бежал к ней по снегу. Охотовед опустил ствол, заматерился.
Глава пятнадцатая
Найда, кровеня ступени, вползла в тамбур, Вовка распахнул дверь в коридор. На волчицу пахнуло парным запахом пищи, детского пота.
— Найда, Найдочка, сюда-сюда. — Вовка поджимал то одну, то другую окоченевшую ножонку. Псы, тесня друг друга, пестрой шубой закатились в тепло.
Наталья обмерла. Ей показалось, что собаки гонятся за Вовкой.
— Не бойтесь, не бойтесь. Это наша Найда и ее коллеги! Не бойтесь, — кричал Вовка, забегая в игровую комнату. — За ними гонятся злые гоблины. Хотят убить наших собак.
Оставляя мокрые следы на паласе, псы заполнили комнату. Окровавленная, в снегу, Найда забилась в дальний угол под фикус.
Псы окружили ее. Все они, разве что кроме Кабысдоха, когда-то жили в квартирах и эту комнату принимали за укрытие. Снег на собаках таял. Перебивая запахи подгоревшей каши, в садике густо запахло псиной.
«К нам в гости пришли собачки!» — Малыши вылезали из-за столов, оставляя тарелки с завтраком, бежали в игровую. Толпились у входа в комнату. Задние напирали, выталкивая передних в центр комнаты.
— Ребята, идите в столовую! Я не разрешаю. Они могут вас укусить. Кому говорю, марш все в столовую! — прибежала воспитательница младшей группы.
— А ну марш в столовую! Вова, Толик, Олег, Слава, Анжела!.. Вова! Быстро отсюда! — сорвалась на крик Наталья.
— Они не кусаются. Они добрые, — выкрикивал Вовка, чувствуя себя именинником. Он гладил и целовал Найду. Волчица сторонилась, оберегая раненый бок. В тепле рана начала кровоточить сильнее. На зеленом паласе расползалось темное пятно. Сеттер вилял хвостом, ластился к обступившим его ребятишкам.
Дети подныривали под руки воспитательниц, лезли к псам.
— Я их не боюсь, у нас овчарка Веста.
— А у нас тоже есть, Кучумка. Он мячик ловит.
— Ань, смотри, спаниель мне руку лижет. Щекотно так. Смотри, у него камни на ушах.
— Глупый, это репьи.
— Ребята, все. Собачкам надо отдохнуть. Вова, Женя, Коля, Света. Егоров Вова, ты меня слышишь? Выходим из игровой комнаты! — Наталья то и дело бросала взгляд в сторону страшной, покрытой бугристыми мышцами собаки. Майконг нервничал, то ложился, то вставал, застрявшая в передней лопатке дробь ярила его. Он перебирал на месте могучими лапами. Его красноватые, как у рыбы, навыкате глаза без век горели злобой.
— Наталья Ивановна, у Найды кровь капает. Она ранена. Смотри бок себе лижет. Ей больно… Перевязать надо.
— Какой красивый. Беляшка, дай лапу. Смотри, смотри. Он мне лапу дал!
Не упуская из вида пса с голыми глазами, Наталья взяла за руки двух девочек, вывела их в коридор.
— Быстро в столовую. Каша остынет. Быстро-быстро!
Так же за руки насильно вывели еще несколько ребятишек.
— Вова, Антон, кому говорю, быстро завтракать! — Когда Наталья повернулась к двери, таща за руки упиравшихся двух девочек, в дверях, загораживая выход, стоял Кинг. Пес не понимал, зачем он это делает. Чем меньше становилось в комнате детей, тем острее он чуял опасность. Пес инстинктивно загородил выход из комнаты так же, как инстинктивно перекрывает плотиной пересыхающий ручей бобер, чтобы сделать себе заводь.
Наталья с детьми хотела обойти его. Пес подвинулся, не давая ей пройти. Сбоку каждое ее движение стерегли налитые злобой рыбьи глаза Майконга. Наталья отступила.
— Девочки, идите сами. — Пес не пускал никого. Кто-то успел протащить в комнату тарелку с кашей. Спаниель лакал так, что во все стороны летели белые брызги. Девочки визжали от восторга…
Не пропустил в комнату Кинг и другую воспитательницу. Та замахнулась на него тряпкой. Кинг зарычал. Наталья видела, как Майконг вскочил, заперебирал передними лапами, как перед прыжком.
— Таня, Таня, не надо, уйди, — крикнула Наталья. «Господи, они взяли нас в заложники, — поняла она. — Это знак… Найда тогда раненая в садике. И теперь… Венька… Ребенок. Все разрешится здесь… Где же Венька?…»
Через минуту входная дверь растворилась. По колено в клубах холодного воздуха шагнул не Венька, а незнакомый парень в кожаной куртке без шапки. Это был Шило.
— Вот вы где, Тузики-Бобики. — Цепкими суженными глазами он глядел сквозь детей и сквозь Наталью на развалившегося на полу белого сеттера. — Иес-с! Мы сделали это!
Шило махнул рукой на Кинга:
— Тим-Бим, ну-ка, подвинься!
Кинг зарычал. Парень остановился.
— Братан, пусти миром, — попробовал Шило обойти пса сзади.
Кинг развернулся, зарычал сильнее. Из коридора кроваво мерцали рыбьи глаза.
Все остальное Наталья видела, как в страшном сне. Парень вдруг вытащил пистолет. И в ту же секунду Кинг повис в прыжке, всем телом ударил парня в грудь. Того отбросило к стене. Блестящий черный предмет упал на ковер. Она не видела, как метнулись из коридора рыбьи глаза. Парень дергался, будто кто его держал и медленно пятился к выходу. В клубах пара, валившего из открытой двери, Наталья увидела, как на ноге у парня повис страшный пес. Парень вывалился наружу. Пес с рыбьими глазами отцепился. Он весь дрожал. С клыков капала желтая пена.
«Дети, он сейчас начнет их рвать…» Наталья бросилась назад, но в дверях опять наткнулась на Кинга. Он преградил ей дорогу. Он не пускал ее больше к детям. У входной двери ронял пену с клыков Майконг.
Наталья попятилась, боясь повернуться к Майконгу спиной. Пятясь, она спиной открыла дверь кухни. Перед тем, как захлопнуть ее, взглянула в коридор. Майконг сидел у порога, скалился.
Полчаса назад она видела в окно, за псами гнались на машинах и снегоходах. Слышала выстрелы в парке. Теперь в ее сознании эта картина: и разъяренный Майконг, и овчарка, не пускавшая ее в игровую комнату к детям, — сошлись в страшную мысль: «Они, как люди, все понимают. Чтобы спастись, взяли детей в заложники…»
