– Дальше! – коротко бросила Безымянная. Как и положено дереву, она даже не запыхалась.
Дальше они мчались без дорог, тщательно избегая деревень, перекрёстков и тому подобного. И наконец увидели впереди высокие стены и ещё более высокие шпили Святого Города. Они ожидали, что ворота окажутся закрытыми и что крепость будет выглядеть точно осаждённая врагами, однако нет – ворота широко распахнуты, и внутрь вливается сплошной поток людей.
Гнома, Север и Безымянная разом переглянулись.
– Кажется, мы успели, – выдохнула гнома.
– Хорошо бы ты оказалась права, – кивнула Безымянная. – Ну, что дальше? Как вы намерены были действовать?
Эйтери выразительно качнула своей сумкой.
– Невидимость? Отвод глаз? – деловито осведомилась Безымянная.
– Невидимость мне не по плечу, – призналась маленькая чародейка. – Отвести глаза – это да.
– Это Аркин, – сухо сказала Безымянная. – Его защищает магия Спасителя. Против неё твои снадобья едва ли сгодятся, Эйтери. Без обид, просто это так и есть.
– А ты? – всё-таки обиделась гнома. – Ты-то что собиралась делать?
Безымянная молча показала на торчащие эфесы деревянных сабель.
– Что, от самых ворот? – не поверила Эйтери. – Да тебя ведь…
– Не сразу, почтенная, – ровно ответила Безымянная. – Меня ведь не убить ни стрелой, ни копьём. Разве что топором… Да и то не сразу. Пока они поймут, что к чему… я успею выполнить порученное.
– Всё-таки мне кажется, что есть и другой выход, – покачала головой Эйтери.
– Конечно, есть, – кивнула Безымянная. – Вы остаетесь здесь. Я иду внутрь и делаю всё остальное. Потом вы очень-очень быстро убираетесь отсюда. Коней три, так что как раз хватит.
– Ну, нет! – разозлился Север. – Цто з, мы, полуцается, тасцились сюда только цтобы…
– Чтобы сделать дело, гном, чтобы сделать дело. Только это и имеет значение. Все прочее – прах и пепел.
– Нет, это невозможно, – решительно покачала головой Эйтери. – Тебе не пробиться одной. Это место просто дрожит от магии. Может быть, они разберутся быстрее, чем ты ожидаешь. С твоего позволения или без оного, мы тоже идём. – Гнома сердилась, изо всех сил стараясь не выказывать этого.
– Как хочешь, – равнодушно пожала Безымянная деревянными плечами. – Идём. Но тогда идём сейчас. Потому что… я чувствую… доначалаосталось совсем немного.
Гнома и Север переглянулись.
– Доставай свои скляницы, – сказал охотник за Нежитью. – Сейцас, Сотворяюсцая, экономить узе нецего. Давай… все, цто есть, давай.
– Спасибо, без твоего совета я бы никак не сообразила, – фыркнула гнома, запуская руку в сумку. – Спешься, Север, спешься и держи свой лепесток наготове. Кто знает, может, нам и в самом деле от самых ворот прорубаться придётся…
Безымянная сделала вид, что ничего не слышит.
Они двинулись по дороге к воротам. Миновали многочисленные мосты, переброшенные через рукава дельты Аркина, одноименной реки. Стены и бастионы города внушали уважение – высокие, из мало что не отполированного камня, так что не вскарабкаешься. Ворота были им под стать – из толстенных дубовых брусов, выпиленных из цельного ствола каждый. Безымянная заметно приободрилась – и в ответ на недоумение Севера пояснила, что раз там есть дерево – у неё есть над ним власть.
– Хватит болтать! – прошипела меж тем Эйтери, держа наготове какой-то из своих пузырьков. – Север, придержи язык. И не дыши, как горн кузнечный. Ну, начали!
Она взмахнула пузырьком. Фейерверк разноцветных брызг – и миг спустя все окрестные глаза видели уже не двух гномов и крайне подозрительную фигуру в плаще с низко надвинутым капюшоном, а немолодого низкорослого мужичка с лесорубным топором, его, несомненно, жену, и нескладное создание, вроде как мужика, молодого, с какими-то дрынами за спиной. Стража в воротах даже не покосилась на них.
Их подхватила толпа, над бесчисленными головами вздымался пар, так что казалось, будто улицы Священного Города заткал сплошной туман. Наверное, в другое время гном – прирождённый строитель – не преминул бы восхититься мастерством зодчих, выведших на головокружительную высоту пронзившие брюхо тучам островерхие шпили, словно изящные шпаги; гнома обязательно заглянула бы в книжные лавки, где – словно в насмешку над всемогущей Инквизицией, занятой своими делами в краях куда более удалённых, продавались книги, вызывающие, мягко говоря, подозрение своим вольнодумством; а вот Безымянная скорее всего вообще ни на что смотреть бы не стала. Просто делала бы своё дело, точно так же, как и сейчас. Едва ли её, дитя лесов, заинтересовал бы этот мёртвый каменный мир…
Им не требовалось расспрашивать о дороге. Людская река, непривычно молчаливая, подхватила их, закружила в своём водовороте, понесла – мастеровые, пахари, стражники, лесорубы, охотники, возчики, плотогоны, древоделы – простой люд Аркина тёк и тёк по узким ущельям Святого Города, туда, где на площади Правосудия жадно билось сейчас сердце прикованного к железной решётке некроманта.
Глава 10
Исход
(продолжение)
Фесс лежал на жёсткой решётке, лицом вверх, жмурясь от падающего прямо на лицо снега. «Ещё немного, – чувствовал он, – и я начну позорно визжать, вырываться и молить о пощаде. Точнее, не я, а сошедшее с ума от страха тело. Пока я ещё могу стискивать зубы и хранить гордое молчание, но… Все надежды на спасение отрезаны. Ни к одному источнику Силы доступа нет. Мне даже не достичь своего поистине последнего средства – Мечей, не почерпнуть у них. Тьма тоже, верно, не в состоянии сюда пробиться. Мне даже не дадут умереть по собственной воле. Эта невидимая тяжесть на груди, мало-помалу становящаяся всё тяжелее и тяжелее, – не об этом ли говорил Этлау, когда предупреждал, что они не дадут соскользнуть мне в смерть? Великие небеса, до чего же глупо и нелепо – мне, магу Долины, погибать от руки какого-то фанатика-инквизитора в забытом всеми мире, отрезанном даже от Межреальности?»
Гордость духа боролась сейчас со слабостью плоти. Инквизиторы не допускали ошибок. Они не дали заключённому ни единого шанса сбежать. А время, когда можно было умереть по своей собственной воле – там, на корабле, он упустил. Тогда это и впрямь было бы недостойным.
«Рысь, Рыся моя, я иду к тебе, – мелькнула мысль. – Кто знает, может, за порогом Серых Пределов мы встретимся на самом деле? Ох, нет, лучше бы даже и не встречаться – невыносима боль, когда столкнутся две… две любившие друг друга тени, тени тел, так и не успевших по-настоящему насладиться друг другом…» Внезапно Фесс с острой болью подумал, что Клара Хюммель была не столь уж не права, когда с завидной настойчивостью сватала ему своих бесчисленных троюродных и четвероюродных племянниц. Быть может, у него остался бы ребёнок… может быть, даже сын. Имя Лаэды не исчезло бы, род бы продолжился – просто затем, чтобы продолжаться. А он, Фесс, смотрел бы на это с высот своего печального теневого бытия и радовался бы… или печалился, но, по крайней мере, ему было бы чему радоваться или отчего печалиться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
