Но с чего начинать? Леди Берлингтон утверждала, что Олдема привезли в Лондон. Но зачем? Дядя Недли ненавидит его. Стал бы он утруждать себя сначала разрушением его карьеры, а затем возвращением его домой? Заплатив выкуп, он как бы убедил египтян в том, что Олдем предал их. Это было даже хуже, чем ждать, когда Гаррис вновь соберет находки и вернет в знак доказательства невиновности Олдема. Все это очень походило на изощренную жестокость, на которую был способен его дядя.
Но Лондон — большой город. Если Олдема доставили сюда, как мог Гаррис обнаружить, куда его упрятали? У него почти не было никаких зацепок.
Скарабей. Он мог послужить ключом к решению загадки. Но откуда он взялся? Если верить истории Пенелопы, — хотя невозможно узнать, когда девушка говорит правду, а когда лжет, — его подарил мисс Брэдли какой-то таинственный джентльмен. Возможно, это было правдой. Кем в таком случае был этот господин? И где он его взял?
Исходя из логики, он должен был иметь отношение к краже. Если бы Гаррис мог найти этого человека, то, вероятно, нашел бы ответы и на все остальные вопросы. Леди Берлингтон намекнула на то, что один из поклонников Пенелопы был к этому причастен. Это снова возвращало Честертона к Маркленду. Ладно, придется проверить и его.
Правда, имелась еще одна персона, которую нельзя было сбрасывать со счета. Мистер П. Энтонис.
Гаррис сначала принял его за некоего ученого, но когда леди Берлингтон выразила сомнение, Гаррис решил, что, вероятно, поспешил отказаться от поиска этого несуществующего человека. Кем бы он ни был.
Он видел его письма и даже привез их с собой из Египта в надежде найти автора. К сожалению, он не обратил внимания, на какой адрес Олдем посылал свои ответы. В имеющихся у него письмах значился лишь их египетский адрес, и указаний на местонахождение П. Энтониса в них не было. Вероятно, Олдем помнил адрес своего корреспондента и ему не надо было его записывать. Единственное, что выяснил Гаррис, — этот человек жил в Лондоне.
Что возвращало его на прежнее место, где он уже находился, заставляя сомневаться в существовании этого Энтониса. П. Энтонис мог подписать свои письма вымышленным именем. Тогда кто он был на самом деле? Не указывало ли это вновь на подсказку, сделанную леди Берлингтон? На Маркленда? Может быть. Что, к несчастью, вновь пробудило в Гаррисе воспоминания о том, как Пенелопа вчера восторгалась Марклендом. На беду, вслед за этим он вспомнил, как прелестно она выглядела и какой восхитительной была, когда он увлек ее в ту темную комнату. Но еще печальнее было вспоминать, от чего он только что отказался. Вот проклятие!
Нужно было найти способ забыть ее. Самым лучшим представлялось погрузиться в расследование. Поскольку никакой новой информацией он не располагал и не собирался навещать Маркленда в середине дня, он вынужден будет вернуться назад. Он еще раз просмотрит письма профессора Олдема. Возможно, найдет что-нибудь, чего раньше не заметил.
Час спустя Гаррис вынужден был признать, что ничего не упустил. Просмотр пачки писем дал ему лишь ссылку на Британский музей и нестерпимую головную боль. Головная боль, по его мнению, возникла в результате того, что он не мог сосредоточиться и, чтобы понять, о чем идет речь, то и дело возвращался на начало страницы. Ему было бы приятнее поразмыслить о нежной коже Пенелопы и ее соблазнительных формах, чем о чужих письмах, которые он уже читал десятки раз.
Но вот эта ссылка мистера Энтониса на музей… Насколько она значима? Может, человек там работал? Или хотя бы приходил туда время от времени. Может, кто-то слышал это имя? Во всяком случае, это следовало бы проверить. К тому же это занятие помогло бы не думать о Пенелопе, по крайней мере, он на это надеялся.
К удивлению Пенелопы, вторая половина утра оказалась не столь отвратительной, как она ожидала. Энтони был к ней добр. Он привез ее домой без нотаций и даже сумел отвлечь матушку от чтения ей морали. Он отправил Пенелопу в ее комнату и посоветовал ей отдохнуть, занявшись каким-нибудь делом, способным отвлечь ее от мыслей о лорде Гарри. Не зная, как себя вести в сложившейся ситуации, она поблагодарила брата и воспользовалась его советом.
Они с матушкой вежливо оставили ее одну в комнате. Это было мило. Энтони дал ей время разобраться со своими чувствами к лорду Гарри. К сожалению, это привело к неутешительным выводам. К своему огорчению, Пенелопа осознала, что ее сердце пострадало несколько больше, чем она была готова признать. Чем дольше она об этом думала, тем больше убеждалась в том, что самоанализ ей не нравится. И видимо, по этой причине решила не тратить на него времени.
Вероятно, та ее часть, которая претендовала на обладание здравым смыслом, находилась в раздоре со всеми остальными. И остальные были решительно настроены продолжать делать глупости. Через час размышлений эта война между ее здравомыслящей половиной и теми другими частями тела совсем извела Пенелопу. К счастью, у нее не было ни единого шанса когда-либо снова оказаться в обществе лорда Гарри, потому что не вызывало сомнений, какая ее часть одержит победу в случае, если этот шанс ей все же представится.
Очевидно, Пенелопе следовало найти себе какое-то занятие, способное отвлечь все части ее тела, и она стала его искать. Рукоделие? Чтение? Подсчет пылинок, летающих в воздухе? Нет, на подобную ерунду не стоит тратить время.
Жаль, что письмо профессору Олдему она отправила только вчера. Его ответ пришелся бы сейчас как нельзя кстати. Ее очень интересовало, что он думает об описанных ею находках. Огорчало лишь то, что из-за удаленности Египта ответ она могла ожидать лишь по прошествии нескольких месяцев. Похоже, это было единственным, что могло заинтересовать ее и помочь забыть лорда Гарри.
Мысли о нем вызвали новый прилив румянца и воспоминаний. Проклятие, возможно, одного письма от Олдема все же не хватит, чтобы избавить ее от воспоминаний. Лорд Гарри оставил в ее жизни свой след. Как и на ней самой.
Ладно, тогда, возможно, поможет сердечный разговор. Ей нужна была ее подруга. Мария подскажет, как направить мысли в другое русло.
Сев за стол, Пенелопа быстро написала записку, в которой приглашала Марию в гости, после чего спустилась вниз, чтобы попросить кого-нибудь из слуг отнести письмо подруге, и очень удивилась, узнав, что у них гость. Мистер Феррел Честертон. Причем пришел он, по-видимому, давно, поскольку Энтони уже проводил его до двери и теперь они прощались.
— Добрый день, мисс Растмур, — обратился гость к Пенелопе, когда она появилась.
— Мистер Честертон, — ответила она.
Пенелопа не представляла себе, какое дело было у него с ее братом, но, очевидно, это не имело значения. Его присутствие, однако, послужило еще одним напоминанием о его красивом кузене, заставившем ее пожалеть об этой встрече.
