такие дела, господа, — закончил он очередную историю и тут же поднялся на ноги. — Мне нужно отлучиться. Братья, дайте людям еще духовной пищи. Ночь холодная, дорога тяжелая. Нужно поддерживать друг друга.
Добравшись до выгребной ямы, которую вырыли здесь совместными усилиями люди трех караванов, брат Климент расстегнул свою рясу и приготовился к тому, зачем пришел. Но взгляд его зацепился за черную стену деревьев, и священник замер, вглядываясь во тьму.
Показалось или нет? Вроде бы мелькнуло что-то на высоте человеческого роста.
Оправив одеяние, клирик сунул руку в один из многочисленных карманов и сжал маленький амулет. Сознание тут же прочистилось, тело наполнила бодрость, как будто брат Климент не топал целый день на морозе рядом с телегой, а сладко спал. Заклинание, вложенное в артефакт работы аронийских мастеров, подействовало как обычно.
Продолжая вглядываться в стену не таких уж и далеких деревьев, священник переместил руку в другой карман. Привычно нащупав тонкий кастет, продел в него пальцы. Одно плавное движение, при котором никто бы не разглядел магического оружия на кисти клирика.
Отряд аронийских ликвидаторов, который возглавлял Климент, специализировался на убийстве одаренных. И несмотря на относительно молодой облик, мужчина был достаточно опытен, чтобы почуять рядом посторонние чары.
Очень слабый след в эфире, и кто-нибудь другой его бы не заметил. Но брат Климент его уловил и сразу понял, что поднимать панику поздно.
С недавних пор все аронийские священники опасались демонологии. Всего лишь один бастард смог порушить планы всего клира, а позднее еще и грабил арсеналы с превосходным оружием Аркейна.
Чего брат Климент никак не мог ожидать, так это встречи с проклятым чародеем в Меридии.
В лесу вновь мелькнули два огонька, и теперь священник был уверен: перед ним тот самый одержимый, который вырезал всех попадающихся на пути братьев Райога.
— Выходи, — негромко позвал брат Климент.
Меж деревьев проступила фигура, а затем свет звезд с неба явил клирику молодого человека в белой рубашке. Его глаза горели демоническим огнем, в отведенной в сторону правой руке вспыхнуло яркое оранжевое пламя. Приложив указательный палец левой руки к губам, демонолог вновь отошел под тень деревьев.
Однако флер заклятья, вспыхнувшего на ладони демонолога, оставило четкий след, и брат Климент пошел в лес, внимательно глядя под ноги.
Стоило войти на несколько метров вглубь зарослей, клирик остановился у весело потрескивающего маленького костра, на котором булькал мясной бульон. По обе стороны хитро спрятанного огня стояли походные стулья. На одном из них уже сидел маг.
— Садитесь, брат, — предложил тот, будто на его руках не было стольких смертей среди аронийского клира. — Нам есть о чем поговорить.
У священника в левой руке уже был зажат специальный амулет. Все братья, шедшие с ним на задание по устранению герцога Торна, сейчас четко ощущали, где находится их лидер. Подать им сигнал было делом одного прикосновения.
Однако что-то не давало брату Клименту так поступить. Почему-то казалось важным услышать, что решил рассказать ему противник.
А потому он сел на свободный стул и замер.
Киррэл Шварцмаркт усмехнулся, глядя на него.
— Я знаю, что вас послали убить Максимуса Торна, — произнес демонолог. — И также знаю, что вы понятия не имеете, что вас ждет в Хоккене. Но это я готов исправить прямо сейчас.
Он достал из кармана лежащей рядом сумки небольшой кристалл и бросил его священнику. Камень сверкнул в пламени костра, и артефакт сменил хозяина.
Ощутив силу в кристалле, брат Климент нахмурился. Взглянув на предмет в своей руке, священник замер.
Перед его глазами в одно мгновение промелькнуло все то, что богиня Мархана когда-то показала Киррэлу. А затем пошли современные записи, уже в виде сухих фактов.
Голос демонолога вторгся в сознание священника, рассказывая в деталях, что случилось в Хоккене, как герцог Торн стал королем, и чем он угрожает Эделлону одним своим существованием.
Несколько раз моргнув, брат Климент бросил кристалл обратно.
— Зачем ты мне все это показал? — спросил он, чувствуя оторопь перед сидящим напротив него человеком.
О подобной магии, записывающей образы, клирик лишь слышал из старых преданий. Утраченное искусство времен расцвета единой Империи вдруг оказалось в его руках.
Киррэл Шварцмаркт вновь усмехнулся.
— Ты не успеешь добраться до столицы Хоккена вовремя, — произнес он. — Но я смогу открыть для вас дорогу. Мои чары доставят вас прямо к воротам города. И дальше все будет зависеть только от вас самих.
Задавать вопрос, почему же демонолог не избавит мир от Торна сам, брат Климент не стал. Ответ был очевиден: барон Чернотопья не хотел рисковать собой, а еретиков Аронии ему не жалко.
— Я слушаю, — кивнул священник.
* * *
Хоккен, центральное графство Мойран.
Командир дружины ее сиятельства набросил металлический засов на тяжелые толстые двери, усиленные стальными полосами, и отступил на шаг, вынимая меч из ножен на поясе. Легким движением скинул с плеча щит и приготовился подороже продать свою жизнь.
После того, как Торн узурпировал трон, во всем королевстве стала ослабевать магия. Понемногу, едва заметно, но постоянно. И вот уже некогда непобедимые воины, обеспеченные защитой от любой угрозы, вдруг стали лишь умелыми рубаками, не способными более отбиваться от вражеских чар.
Не миновала эта участь и усиленные с помощью древних заклинаний укрепления. Чем дольше сидел на троне новый король, взявший себе имя Максимус Второй, тем быстрее выдыхалась защита родовых замков.
И именно в этот момент начался кошмар, о котором никто и подумать не мог. На территорию Хоккена прорвались чудовища. Они пришли в огромных количествах, сметая все и всех на своем пути. Без магической поддержки им никто не мог оказать достойного сопротивления.
Графство Мойран было красивым и безопасным местом. Здесь на протяжении столетий не было ни конфликтов, ни войн. Даже разбойники не спешили творить свои бесчинства на этой земле. Теперь же вместо радостных улыбок на лицах жителей отпечаталась скорбь и смирение.
Нашествие чудовищ не оставляло надежды никому. И помощи ждать было неоткуда.
— Ваше сиятельство, прошу вас, не подходите к окнам! — выкрикнул капитан, обернувшись к своей госпоже.
Демоны уже прорвались в замок, и за крепко-накрепко закрытыми дверьми слышались стоны раненых и погибающих. Дружина графства еще оказывала последнее отчаянное сопротивление, но было ясно, что это бесполезно.
Девушка шестнадцати лет, одетая в праздничный наряд, изрядно перепачканный кровью и грязью, тряслась от пережитого ужаса. Ее расширенные глаза не отпускали своего капитана — уже пожилого мужчину, которого графиня помнила с раннего детства.
Сегодня был ее день рождения. Все графство праздновало вместе с семьей правителя. И в этот же радостный и полный счастья день вся семья владетелей Мойрана оказалась убита на глазах девушки.
Капитан был прав. Теперь она, Изабелла Мойран, была графиней этой земли.
