Он лишь рассмеялся в ответ.
— Сам Господь заповедовал женщине мучиться в родах, и все, что снимает эту боль, — происки сатаны. Именно поэтому я приказал приготовить анодин — все только и говорят, что о твоей беременности и о том, как я за тебя волнуюсь, и уже никто не удивляется твоей внезапной беременности после двенадцати лет бесплодия.
— Я все равно хотела бы проверить, работает ли он.
— Твои родовые потуги будут ненастоящими, Биа. Ты прекрасно обойдешься и без анодина, хотя нет, я тебе его все-таки дам, и ты сделаешь вид, будто он облегчил твою боль.
По выражению ее глаз он увидел, что она испугалась. На какую-то долю секунды она действительно усомнилась в безопасности этого снадобья. Неужели он собирался ее отравить после того, как она подарит ему сына? Великому герцогу нравилось наблюдать за ее неуверенностью и страхом. Нет, он не собирался с ней расставаться, но ей совсем не обязательно об этом знать.
— Я не хочу видеть их обоих в своей комнате, — заявила Бьянка. — Мне не нравится твой магистр Руанно. А вот та девчонка, она пусть принесет анодин и предложит мне его, стоя на коленях.
— Я позабочусь о свидетелях, — сказал Франческо. — Я все устрою.
У женщины снова начались схватки. Поначалу ее крик был глубоким и хриплым, но затем, по мере того как боль усиливалась, он становился все выше и пронзительнее. Она мотала головой из стороны в сторону, тянула ткань, державшую ее за запястья, и изгибалась всем телом. Бьянка согнулась над ней, взяла в руки один из концов ткани и прижалась щекой к щеке женщины. Франческо прищурил глаза, и сквозь ресницы ему действительно показалось, что рожает Биа. Голова настоящей роженицы была накрыта темным покрывалом, и при скудном свете нескольких свечей было видно лишь лицо Биа, которая корчилась и в исступлении тянула за тканевые веревки, делая вид, что рожает плод его семени.
Повитуха поддерживала головку по мере того, как она выступала все больше, поворачивая ее слегка, чтобы Франческо мог видеть профиль младенца. Великий герцог видел рождение собак и лошадей, но никогда не видел, как рождаются люди. Голова ребенка была покрыта какой-то белой слизью, похожей на воск. Странно, что так может выглядеть живое существо.
Иоанна была слишком гордой и скромной, чтобы пустить его в родильную комнату. Она даже не пускала врачей и вообще никаких мужчин, — только повитухи и одна-две фаворитки. Что ж, это даже к лучшему, потому что Биа… Бьянка… Биа поступит точно так же. Это существенно упростит весь их сложный замысел.
— Потужься еще, — говорила повитуха. — Давай еще немножко, моя девочка. Сейчас выйдут плечи, и самое худшее останется позади.
Женщина всхлипывала и содрогалась всем телом. Лицо Биа было перекошено — она вошла в то состояние транса, в которое он мог вводить ее, когда хотел, чтобы она подчинялась его воле. Она вцепилась в узлы ткани и стонала, как будто это она сама рожала ребенка.
Женщина вскрикнула и напряглась еще один раз, почти поднявшись с родильного стула. Повитуха умело повернула плечи младенца и поддержала его, пока он выскальзывал из материнского лона. Пульсирующая пуповина серо-фиолетового цвета соединяла его с телом матери. Казалось, он запутался в одной из ее кишок и вытянул ее за собой. Франческо подвинул канделябр ближе, не замечая капающего горячего воска.
Повитуха взяла новорожденного за щиколотки и громко шлепнула по ягодицам. Ребенок издал на удивление громкий и здоровый крик. У младенца была большая голова и непропорциональное тело. Неужели все дети рождаются такими? Франческо придвинулся еще ближе, чтобы рассмотреть пол новорожденного.
— Клянусь мочой Пресвятой Девы, — пробормотала повитуха. — Бесполезная девчонка.
— Нет! — простонала Бьянка. — О нет! Только не это!
Женщина в полуобмороке упала со стула, повиснув на петлях, за которые перед этим держалась. Повивальная бабка положила кричащего ребенка ей на грудь и начала массировать живот.
— Сейчас еще послед должен выйти, — сказала она.
Франческо отодвинул канделябр. Он узнал пол ребенка, и больше его уже ничего не интересовало.
— Эй ты, — обратился он к повитухе. — А как там все остальные? Ты давала им зелье для ускорения родов?
— Еще нет, ваша светлость. За ними смотрим только мы с Джанной.
Выбор пал на четырех женщин. Основными требованиями были молодость, здоровье, последний срок беременности и золотисто-рыжий цвет волос, как у Бьянки. Все они исчезли средь бела дня из своих деревень возле Флоренции, оставив в полном недоумении членов своих семей. Великий герцог был настолько всемогущ, что организовать такое похищение не составило для него большого труда. Следом за женщинами исчезли и наемники, выполнявшие поручение. Их специально выбирали таким образом, чтобы потом никому не пришло в голову допытываться об их судьбе.
Женщин закрыли в отдельных комнатах в подвалах виллы Пратолино. Это было легко сделать в условиях беспорядка, еще царившего на вилле в связи с продолжающимися строительными работами. За роженицами ухаживали только две женщины: повитуха Катерина Донати и служанка Джанна Санти. Похищенных крестьянок кормили лучшей едой и устроили на самых мягких кроватях. Им пообещали, что как только их дети появятся на свет, им дадут много золота и отпустят домой. Им обещали, что их новорожденные дети останутся с ними, полненькие и счастливые. Женщинам ровным счетом ничего не объяснили. Они никогда не видели великого герцога и даже не догадывались, почему их похитили и почему их пичкают, как гусей перед праздником Богоявления.
Конечно, все эти обещания были ложью. Весь сложный план состоял в том, чтобы произвести на свет одного рыжеволосого мальчика. Когда это случится, все эти женщины, а также рожденные ими дети, повитуха и служанка, — все они присоединятся к наемникам на дне глубоких вод Арно с гарротами на шее, чьи длинные свободные концы будут развеваться по течению.
Эта женщина, мать новорожденной девочки, была первой из рожениц. Она и ее дочь должны были умереть первыми.
— Делай то, что было приказано, с этой, — сказал повитухе Франческо. — Когда закончишь, дай следующей твое зелье, и пусть она начинает рожать. Пришли за нами служанку, когда все будет готово.
— Да, ваша светлость.
Повитухе тоже обещали золото. Она была родом из семейства Капелло и много лет назад помогла Бьянке сбежать со своим любовником из отчего дома. Она наивно полагала, что столько лет службы обеспечат ей безопасность.
— Пойдем, моя Биа, — сказал Франческо. — Поужинаем и послушаем музыку, чтобы скоротать время ожидания.
