Из-за сотрясения при взрыве были сильно повреждены главная и вспомогательная машины, вышли из строя радар и радиосвязь, пострадали и турбины. Крен удалось устранить перекачкой нефти на противоположный борт. В конце концов, под одной правой машиной на скорости 10 узлов «Уорспайт» 14 июня добрался до верфей Розайта.
Здесь корабль поставили на срочный ремонт. Его корпус укрепили, а оба внутренних вала, которые обычно для ремонта демонтировались, исправили на месте. Один из внешних валов заклинили. В августе провели ходовые испытания с тремя работающими валами. «Уорспайт» показал скорость хода 15,5 узла.
Его вступление в строй было весьма кстати, поскольку 18 июля линкор «Нельсон» на пути за боеприпасами в Портсмут подорвался на двух якорных минах и ушел на ремонт в США. Обстрел побережья из крупнокалиберных орудий вели только линкор «Родней», мониторы «Робертс» и «Эребус». Линкор «Малайя» с октября 1943 г. находился в резерве.
25 августа кое-как залатанный линкор подошел к Бресту и с дистанции около 8 км начал обстрел береговых батарей с помощью береговых корректировочных постов. «Уорспайт» выпустил по Бресту 213–381‑мм снарядов. Гарнизон Бреста упорно сопротивлялся.
Массированные налеты авиации проходили почти каждый день. Особенно сильные налеты были 12, 25 и 26 августа, а также с 3 по 6 сентября. 27 августа союзники предприняли специальную воздушную операцию по затоплению у стенки линкора «Клемансо» с тем, чтобы предотвратить затопление его немцами в воротах гавани.
Дело в том, что немцы спустили на воду корпус недостроенного линкора и превратили его в плавбатарею.
12 сентября американцам удалось пробиться на одном из участков к внутренней полосе обороны и через два дня захватить старый форт «Монтбари» в 3–4 км от базы.
21 сентября, на 47‑й день с начала операции, остатки гарнизона после упорных боев в предместьях города и в порту капитулировали. Все уцелевшие подводные лодки и торпедные катера заблаговременно ушли в Сен-Назер и Рошфор.
«Акватория порта была забита затопленными кораблями, а доки, молы и причалы серьезно повреждены; было очевидно, что до их восстановления о каком-либо значительном использовании порта нечего было и думать. Поскольку, однако, союзные армии за это время продвинулись далеко на восток, Брест как порт существенно потерял свое значение еще до того, как он попал в руки союзников.
Захват этой крупной французской военно-морской базы позволял нам в первый раз ознакомиться с убежищами немецких подводных лодок. По данным аэрофотосъемки мы знали, что наши многократные бомбовые удары не причинили им значительных повреждений; мы также были уверены в прочности их конструкций. Однако то, что мы увидели, намного превзошло наши ожидания. Пятнадцать убежищ (пять из них имели выход в открытое море) представляли собой поистине чудеса строительной техники.
Верхнее покрытие убежищ, уже имевшее толщину около пяти метров, дополнительно усиливалось; немцы, в частности, сооружали между сводами бетона „воздушные подушки“ для гашения взрыва авиационных бомб. После полного завершения работ общая толщина укрытий достигла бы примерно девяти метров. Входы в убежища, внутри которых размещались мастерские, склады, госпиталь, электростанция и практически все удобства маленького города, прикрывали огромные бронированные ворота. Мы обнаружили следы прямых попаданий не менее девяти бомб весом по пять тонн, но ни одна из них не пробила многослойных бетонных сводов, в связи с чем убежища для подводных лодок серьезно не пострадали»[55].
Порт Сен-Мало, расположенный в одноименном заливе, 4 августа был атакован частями 8‑го американского корпуса. 17 августа американцам удалось овладеть городом. Но использовать порт было невозможно из-за обстрелов 19,4‑см береговой батареи на острове Сезембр.
Гарнизон остова Сезембр, размещенный в недоступных для бомб убежищах, продолжал сопротивляться еще две недели, несмотря на частые воздушные бомбардировки, обстрел установленными в Сен-Мало и Динаре американскими 240‑мм орудиями и артиллерийский обстрел несколькими английскими эсминцами и линкором «Малайя».
Тогда контр-адмирал Уилкс перетащил тракторами с участка «Омаха» в Сен-Мало 15 десантных катеров типа LCVP. И вот 2 сентября, когда с запада надвигался шторм, а на десантные катера уже погружен пехотный батальон, гарнизон острова Сезембр в составе 323 человек капитулировал.
В конце августа союзники попытались использовать небольшие порты Морле, Роскоф и Сен-Мишель. Направившийся туда конвой прикрывался эсминцами, эскортными миноносцами и торпедными катерами. Однако снаряд с береговой батареи острова Джерси повредил эскортный миноносец «Малой», а снаряд с острова Гернси повредил эскортный миноносец «Борум».
А теперь мы перейдем к боям за порт и город Гавр.
14 и 15 июня английский линкор «Нельсон» обстреливал 406‑мм береговые батареи левого фланга обороны Гавра, стеснявшие маневрирование в бухте Сены.
Только 11 августа английским войскам удалось форсировать рубеж реки Орн и 25 августа достигнуть устья реки Сена. Тем временем американские части форсировали Сену к югу и к северу от Парижа, а канадские части начали пробиваться к французскому берегу Ла-Манша и к 1 сентября заняли Дьепп.
Можно считать, что с этого момента установилась полная изоляция Гавра от остальных германских войск и началось его дальнее обложение.
В районе Гавра находилось 11 300 немцев, которыми командовал полковник Вильдермут.
В конце августа произошла нетипичная история для германских войск во Франции — береговая батарея «Бак-дю-Од» попала в руки союзников. На батарее находились три 15‑см пушки в бетонных бункерах. Батарея стояла на южном берегу устья Сены между Онфлёром и Трувилем и угрожала расположенному на противоположном берегу Гавру, в котором еще находились немцы. Расстояние это составляло каких-то 7 км.
Адмирал — старший морской начальник в Гавре — был очень озабочен. Наблюдая с маяка в бинокль, он мог отчетливо видеть, как союзники на противоположном берегу наводили орудия. Чтобы ликвидировать угрозу, необходимо было любыми средствами уничтожить батарею, но сделать это было сложно.
На следующую ночь один старший лейтенант береговой артиллерии с ударной группой, состоявшей из его людей, попытался пробиться к батарее по суше. Англичане к тому времени успели захватить Онфлёр. Ударная группа была обнаружена и после непродолжительного боя уничтожена.
Тогда на батарею направился отряд подводных диверсантов под командованием старшего лейтенанта Принцхорна. Для атаки Принцхорн решил использовать два взрывающихся катера «Линзе». Он приспособил к выхлопным трубам автомобильные глушители, что позволило катерам в условиях бесшумной работы моторов идти со скоростью 8 миль в час.
Таким образом, в 2 ч 30 мин немецкие диверсанты добрались до батареи.
«Расположение батареи можно представить себе следующим образом. Сразу же за минированным песчаным пляжем начинался высокий береговой откос, на котором располагались казематы. Над огневой позицией возвышались три тяжелых бетонных колпака, под каждым из которых находилось 150‑мм орудие. К самим орудиям можно было попасть через казематы, вход в которые вел со стороны суши и охранялся часовым. Однако была и другая возможность пробраться к орудиям. Амбразуры для стволов орудий под бетонными колпаками были достаточно широки для того, чтобы сквозь них мог пролезть человек, если бы ему удалось предварительно взобраться на „крышу“ каземата. Здесь снова выручил проводник-артиллерист. Оказывается, существовал, как он в шутку выразился, „приватный“ ход, который вел снаружи прямо к орудиям через известную лишь посвященным лицам дыру в высокой изгороди. Батарея с двух сторон была окружена редким лесом, смешанным с кустарником. Параллельно упомянутой изгороди проходила лесная дорога, соединявшая береговой откос с проложенным позади батареи шоссе, вдоль которого стояли бараки для солдат. Группа Принцхорна решила пробираться с этой стороны…
„Каждый из моих людей точно знал, что он должен был делать, — пишет Принцхорн. — Трое должны были заложить свои подрывные заряды в стволы орудий, трое других — пробраться в казематы, к расположенным в глубине их зарядным погребам. Я предварительно приказал сверить часы. Мы условились, что запальные шнуры будут подожжены ровно через три минуты после начала движения от изгороди к казематам. Те трое, которые должны были взорвать орудия, могли бы запалить свои шнуры и раньше, но они были вынуждены ожидать, чтобы не подвергнуть опасности своих товарищей, которым предстояло проделать более длинный путь и при возвращении снова пройти мимо орудий. Для этих последних три минуты были, без сомнения, очень коротким сроком. Когда все были готовы и выжидающе взглянули на свои часы, я скомандовал: „Ноль!“ Солдаты, пригнувшись, бросились вперед.
