Дальше все произошло очень быстро и точно по плану. Наши действия не встретили никаких помех. Английский часовой, стоявший у входа в казематы, знал обо всем происходившем не больше, чем его товарищи, мирно спавшие в бараках. Один за другим мои люди возвращались и докладывали о том, что запальные шнуры подожжены. Это были подводные шнуры, на которые не влияла никакая непогода. Значит, орудия должны были взорваться через 4,5 минуты, снаряды — через 5 минут.
Как только все мои люди вернулись назад, мы снова пролезли через дыру в изгороди и сосредоточились на лесной дороге. Когда мы тронулись в обратный путь, до взрывов оставалось еще 3 минуты. На этот раз нам не нужно было идти мимо часового. Добежав до берегового обрыва, мы спустились вниз и гуськом, чтобы не нарваться на мины, пошли по песку.
Взрывы последовали точно, секунда в секунду. Нам показалось, что земля раскололась на части. Мы, разумеется, еще не успели выйти за пределы радиуса действия взрывов. Укрывшись за складками местности, мы переждали, пока вниз пролетят комья земли и камни. Никто из моих людей не пострадал. Нападение на батарею прошло успешно. Не встретив сопротивления, мы добрались до катеров и благополучно вернулись в Гавр“»[56].
3 сентября канадские дивизии начали наступление на Гавр. С моря их поддерживали огнем 381‑мм орудий линкор «Уорспайт» и монитор «Эребус». Между 5 и 7 сентября эти корабли поочередно или совместно вели обстрел противника, причем «Эребус» получил два попадания снарядами немецких батарей.
Одновременно на город и порт с 5 по 7 сентября было произведено семь дневных налетов стратегических бомбардировщиков. В налетах участвовали 1863 самолета, большую часть которых составляли бомбардировщики «Ланкастер» и «Галифакс», сбросившие в общей сложности свыше 9500 тонн бомб. Через 24 часа после разрыва последней бомбы полковник Вильдермут сдал гарнизон 1‑й канадской армии. Вильдермут заявил, что гарнизон Гавра не может больше сопротивляться из-за отсутствия противотанковой артиллерии.
Тут следует заметить, что при захвате портов Канала и особенно береговых батарей достаточно эффективно использовались штурмовые танки «AVRE», созданные на базе тяжелого танка «Черчилль». Танк оснащен мортирой калибра 304,8 мм и двумя пулеметами калибра 7,92 и 7,69 мм. Мортира вела огонь бомбами, при нескольких попадания которых могли быть разрушены бетонные стены толщиной до 3 м. Вес одного заряда взрывчатого вещества составлял 10–15 кг. Дальность стрельбы 90 м.
Гавр и его порт были почти полностью разрушены. Фарватеры сильно заминированы, и проход вверх по Сене до Руана блокирован. Союзники сразу же начали работы по очистке порта и разминированию.
Первое судно типа «Либерти» вошло в гавань Гавра уже 19 сентября. Однако вышедший из Гавра американский минный заградитель «Миантономо» в миле от маяка на северной дамбе наткнулся на мину, переломился пополам и затонул в течение 18 минут. При этом погибли 4 офицера и 54 матроса.
7 сентября союзные войска начали бои за Булонь. Город и порт защищали около 10 тысяч немцев, часть из которых была из состава 64‑й пехотной дивизии, а остальные — из различных тыловых частей. Пользуясь слабостью, если не сказать отсутствием у противника сил ПВО, самолеты британского Бомбардировочного командования сбросили только за один налет, проведенный 17 сентября, 3391 тонну бомб. Кроме того, на Булонь в период с 8 по 23 сентября было совершено несколько интенсивных налетов средних бомбардировщиков и истребителей-бомбардировщиков Вторых тактических ВВС. Через три дня после последнего налета гарнизон Булони, насчитывавший свыше 9500 человек, капитулировал вместе со своим командиром генерал-лейтенантом Геймом.
Следующим объектом был город и порт Кале, на который 20, 25 и 27 сентября было произведено три массированных налета. Командир гарнизона Кале подполковник Шредер продержался только пять дней, а затем капитулировал вместе с гарнизоном, насчитывавшим 9000 человек. 26 и 28 сентября подверглись интенсивной бомбардировке батареи 210‑ и 380‑мм орудий береговой артиллерии, расположенные на мысе Гри-Не, которые в течение долгого времени обстреливали Дувр и Фолкстон. За время налетов на Кале и Гри-Не Бомбардировочное командование произвело 6000 самолетовылетов, потеряв при этом только 14 самолетов.
Несколько слов стоит сказать о гарнизонах Атлантического побережья Франции.
Город и порт Лориан обороняли около 15 тысяч немцев, часть из которых принадлежала 265‑й пехотной дивизии. Командовал гарнизоном генерал Юпк. Гарнизон держался до последнего и капитулировал 8 мая 1945 г. по приказу нового рейхсканцлера гросс-адмирала Карла Деница.
Гарнизон Сен-Назера состоял из 35 тыс. человек, включая части 275‑й пехотной дивизии. Гарнизон также держался до последнего и капитулировал 8 мая 1945 г. по приказу нового рейхсканцлера гросс-адмирала Деница.
Гарнизон Ла-Рошели (и Ла Паллиса) состоял из морских частей и подразделений 158‑го резервного пехотного полка. Командовал обороной вице-адмирал Эрнст Ширлитц. Гарнизон держал оборону до 8 мая 1945 г. и капитулировал по приказу рейхсканцлера гросс-адмирала Деница.
Как видим, южная часть Атлантического побережья устояла до самого конца войны. Утверждения западных историков о том, что-де порты Атлантического побережья Франции не были нужны союзникам, явно не выдерживают критики.
Нормандские острова, Лориан, Сен-Назер и Ла-Рошель имели важное стратегическое значение, но война шла к концу, и союзники боялись больших потерь.
29 апреля 1945 г. маявшиеся от безделья и жаждавшие лавров — война-то кончалась! — французские адмиралы начали операцию «Юпитер» — захват острова Олерон. Как мы знаем, на этом острове (в районе Ла-Рошели) находилась четырехорудийная 20,3‑см батарея «Кора».
Французы устроили высадку на южной оконечности острова Олерон вне зоны действия орудий «Коры». Десант поддерживался огнем французского крейсера «Дюкен» (8—203/50‑мм пушек) и четырех эсминцев. «Дюкен» выпустил сто пятьдесят 203‑мм снарядов, а эсминцы — по 100 снарядов каждый. 1 мая гарнизон острова Олерон капитулировал.
Что же касается 20,3‑см батареи острова Ре и самой Ла-Рошели, то они капитулировали 8 мая 1945 г. по приказу Деница.
Глава 10
Упущенный шанс Гитлера
8 ноября 1942 г. во франко-германской комиссии по перемирию, находившейся в городе Висбадене, узнали о вторжении англо-американцев в Северную Африку, точнее, во Французское Марокко. Немедленно стороны приступили к обсуждению сложившейся ситуации.
Вечером 10 ноября германское правительство уведомило французское правительство в Виши, что германские войска вынуждены занять территорию Южной Франции и Французский Тунис.
С точки зрения международного права и здравого смысла соглашение о прекращении огня, заключенное в июле 1940 г., нарушили не немцы, а западные союзники. В случае непротивления Германии англо-американцы могли бы без помех занять за 2–3 месяца Марокко, Тунис, а затем и Южную Францию. В итоге союзники без боя (инциденты в Марокко с французскими войсками не в счет) могли к январю — февралю 1943 г. оказаться в 200 км от Парижа.
Утром 11 ноября 1942 г. германские войска пересекли линию перемирия и двинулись на юг Франции.
И тут немцы допустили стратегический просчет. Вместо того чтобы силами ВДВ, легких и подвижных механизированных групп оперативно захватить французскую военно-морскую базу Тулон и французский флот, они не спеша двигались на юг.
Между тем в Тулоне находилась большая часть французского флота — около 80 кораблей. Среди них были три линкора («Страсбург», «Дюнкерк» и «Прованс»), четыре тяжелых крейсера, три легких крейсера, 18 лидеров (полуэсминцев — полукрейсеров), 11 эсминцев и четыре миноносца.
Немцы действовали в порту Тулон крайне нерешительно, играя в джентльменов с французскими адмиралами и старшими офицерами.
Вспомним, что, захватив Севастополь, немцы развесили по всему городу приказ, что каждый рабочий «Севморзавода», отказавшийся зарегистрироваться и работать на немцев, будет расстрелян. А тут непонятное миндальничанье. Вместо того чтобы объявить господам офицерам, что их семьи будут взяты в заложники со всеми вытекающими последствиями в случае нанесения французами порчи кораблям или их затопления, германские офицеры спокойно наблюдали, как французы топят и поджигают свои корабли.
В итоге 27 ноября французам удалось затопить почти все корабли.
После войны французские историки утверждали, что чуть ли не все корабельные орудия были подорваны, кто-то говорил только о замках. Уверен, что точных сведений о состоянии затопленных судов и их артиллерии найти никогда не удастся. Тем не менее достоверно известно, что не пострадала 203‑мм кормовая башня на тяжелом крейсере «Алжир». Судя по всему, неповрежденной осталась и большая часть пушек других кораблей.
