«напиханной» в меня силы могу сама создать такое, но остальным для такого заклинания понадобится как минимум семь архимагистров. Эти маги не преподают в академии, не показываются на глаза людям. Они сидят в высоких башнях из чёрного камня и следят за балансом магии на всём Монгайре. И их местоположение не играет никакой роли, даже если они будут находиться в самом маленьком королевстве нашего мира. Вообще, как правило, в каждом королевстве по две-три башни, но всё же ещё есть места, где их нет, и никто об архимагистрах ни слухом, ни духом.
Фактически, эти маги не обладают выдающимися способностями, вся их сила заключается в их знаниях, дарованных свыше. О них нам ничего не известно, как и то, почему их называют архимагистрами и почему им даётся возможность создавать иллюзиумы. К сожалению, моих знаний недостаточно, чтобы что-либо говорить о них. Нет никаких подтверждений, что их уровень магии мал. Всё, что я знаю, это обычные слухи, из которых в голове сложились определённые выводы, приведённые выше.
Однако, то подземелье никак не даёт мне покоя, как и сам факт наличия иллюзиума. Разногласия внутри меня уже образовали огромный ком, застрявший внутри груди и медленно подкатывающий к горлу. Впервые я не знала, правильно ли я поступила, оставив всех с опасностью на целый месяц, или неправильно. Впервые я так колебалась, хотя моего решения уже не изменить. Мать никогда не даёт второго шанса на раздумья, поэтому мой ответ «Я возвращаюсь!» её не только выведет из себя, но и станет для меня прямой дорогой в ад.
Даже не зная, что ждёт меня целый месяц, уже представляю, что будет далеко не сладко. Мать приехала в академию не просто для того, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Она снова собирается пробудить во мне зверя, о чём сама же в лазарете и сообщила. Что же такое происходит, что она от меня скрывает, что так рьяно пытается воззвать к моей звериной сути? Выпустить дракона — это вам не шутки. Это существа агрессивные, жаждущие крови, жестокие и безжалостные монстры, которые не остановятся ни перед чем, только бы удовлетворить свои нужды и желания… Это тот красный дракоша оказался каким-то неправильным, не такой, как все и постоянно находится рядом со мной, даже сейчас я чувствую сердцем, что он совсем близко.
Драконы вообще считаются вымершей расой, а не скрывшейся из-за охоты на них. Я тоже считала, что они вымерли, но всё же какая-то часть моего сознания понимала, что это не так. Вот почему тогда в лесу я почти не удивилась появлению дракона. Вероятнее всего, он пришёл ко мне только потому, что чувствует от меня родственную кровь, силу и превосходство над ним, ведь драконы всегда стараются держаться более сильного и следовать за ним даже в самое пекло.
— Твоего мурсинга мы отправили сразу во дворец порталом ещё несколько дней назад, подмешав тебе в еду зелье временного забвения, чтобы ты забыла о нём на какое-то время, — вырвала меня из раздумий мать, а я, как не стыдно признавать, только сейчас вспомнила о Ронте.
— Так ты уже давно планировала меня забрать? — очередной мой горький смешок разнёсся по карете, обделанной дорогой тканью внутри, а снаружи покрытой драгоценными камнями. Как пафосно и показушно… — Наверное, ты даже не собиралась меня возвращать обратно.
— Ты вернёшься, не волнуйся, но весь этот месяц проведёшь в изоляции от целого мира, глубоко под землёй, где тебя никто не найдёт.
— Может, ты уже расскажешь мне, что скрывала все эти двадцать четыре года? — тяжело вздохнув и повернувшись к ней лицом, ледяным тоном поинтересовалась у неё. — Ты с самого детства проводила надо мной опыты, усиливая мои возможности, способности, чутьё, физическую силу, постепенно превращая в опасного монстра. Всё это было не просто так, ты чего-то боишься. Чего? И о ком под «они» говорилось в письме?
— Ты уверена, что именно это хочешь знать, а не почему я позволила Валтеру Манро быть с тобой всё то время, пока ты была без сознания? — мне не понравился её хищный оскал. До такой степени не понравился, что я сощурила глаза и внимательно посмотрела на свою мать, стараясь разгадать её мысли.
— Что ты ему сказала? — не добившись ожидаемого результата, напряжённо, с рыком, спрашиваю у неё.
— Ничего особенного, просто он согласился стать мишенью для твоего врага на этот месяц. Точнее, он умрёт уже сегодня. Твоё «спасибо» однозначно вызвало у него разные мысли и не понравилось, хотя ты на тот момент даже не знала о моём плане.
— Мама! — возмущённо воскликнула я, не ожидая от неё такой подставы. — Как ты могла так с ним поступить? Он же ребёнок! — я была в корне не согласна с ней в этой ситуации. Не стоит посторонних
— Ребёнок? Не смеши, — фыркнула она. — Он будущий правитель Ориндейла, вампир с почти невыдающимися способностями, поэтому для него будет за честь погибнуть ради тебя, тем более, он к тебе не равнодушен, — она произнесла это так, словно обсуждаемый вампир вообще не живое существо, а какая-то ненужная вещь.
Мать от меня отвернулась, сделав вид, что за окном пейзаж куда интереснее, чем моя грозная мина на лице. И ведь сейчас она понимает, что я ничего не могу сделать… Во мне ни капли магии, сама я не доберусь до академии, не смогу помощь рыжему бездарю, как бы сильны не были мои желания. Я просто немощь…Что я могу сейчас сделать? Как сказать ему, чтобы не делал ничего?
Бездна! Бездна! БЕЗДНА!
Да будь всё проклято! Все враги, появившиеся и не успевшие до меня добраться, знающие меня и не знающие! Все проблемы, обрушившиеся на мою голову. Все, кто ко всем моим неприятностям причастен! Ненавижу всё и всех! В особенности себя. Я — мой самый главный враг и огромная причина всех этих неприятностей…
— Ты за него так переживаешь, что можно подумать, будто вы близки, — насмешливо фыркнула родительница, выразительно посмотрев на мои истекающие кровью из-за впившихся в кожу когтей руки, крепко сжатые в кулаки. — Если не слабак, то продержится эти тридцать пять дней, если наоборот, то исход печален… Ты сама виновата.
— Он не должен умереть, слышишь? — прорычала, почему-то зациклившись на этом. Большая часть меня не желала его смерти, и это было отнюдь не потому, что он мой ученик или идёт на верную смерть из-за меня. Что-то другое.
— Я помогу ему спастись в самый опасный момент, но ты должна честно ответить на мой вопрос, —
