со скучающей миной сказала она так, словно делает мне великое одолжение.
— Что за вопрос? — мне никогда не нравился тон, каким она говорит подобное: за этим всегда следует что-то, чего никогда не ожидаешь и теряешься при ответе.
— Тебе нравится Валтер Манро? — и она выжидающе уставилась в мои округлившиеся от такого вопроса глаза. — Честный ответ, — тут же напомнила она.
— С чего вдруг он мне должен нравиться? — хмыкнула я, не понимая самой сути вопроса. — Он младше меня, его ждёт великое будущее, если учитывать его способности и его меч… Он владеет необычным артефактом, даже мне не удалось прочесть, что это за вещица такая и её особенности. Но всё это никак не относится ко мне, с чего вдруг ты такое спрашиваешь?
— Во-первых, он твой ровесник и из академии выпустился в тот же год, что и ты, только учился он в своём королевстве, — начала поражать она меня. — Во-вторых, ваша встреча была предрешена судьбой, а свадьба обговорена ещё до того, как вы появились на свет. В-третьих, вы связаны клятвами, поэтому ему и удалось найти тебя и через эту печать установить свою метку на твоей груди, подавив ту, что поставил Рогазд Тэлиард. В-четвёртых, проведённый над тобой обряд был явно для воскрешения кого-то или чего-то, для этого им нужен был твой огонь. Делай выводы, кого ты могла отправить в самое пекло ада, чтобы для этого понадобилось столько жертв? И в-пятых, ты мне соврала… — её победный оскал заставил меня напрячься ещё сильнее, потому что я была уверена, что сказала правду.
— С чего ты…
— Я вижу твою ложь. Не нужно врать самой себе. Может, ты настолько и увлеклась своими проблемами, что не замечала своих чувств, но ответь себе, положив руку на сердце, так ли уж ты не любишь его? — перебила она меня, не переставая скалиться. Сейчас я видела перед собой самого настоящего хищника, и это действительно пугало. Вот мой главный страх — моя мать… Всегда видит насквозь и знает то, о чём я даже не догадываюсь. И всё-таки сейчас она не права. Что бы она не говорила, я ничего не испытываю к рыжему бездарю.
Хмыкнув, явно прочтя мои мысли, она вновь отвернулась к окну, дав мне возможность спокойно поразмыслить над её словами. Рогазд — брат Элдара… И ему понадобился мой огонь и огромное количество сильной магии для воскрешения. Но кого именно он воскресил, если его брата в самое пекло я не отправляла? Элдара воскресить невозможно: я уничтожила душу, тело и память о нём. Возможно, Рогазд и вспомнил своего брата, если вспомнить наш первый разговор… Но он не знал, как именно был убит Элдар, так что либо обряд оказался провальным, либо он вызволил оттуда что-то другое, что туда отправила я.
Что я могла туда отправить, но при этом забыть об этом? Если отталкивать от того, что это может помочь вернуть Элдара, то… Бездна! Всё равно не знаю, кто или что может помочь воскресить этого вампира. Вообще слабо верится, что обряд как-то связан со мной и моим прошлым, но интуиция говорит об обратном. Кричит, что я думаю не в том направлении. Мне не хватает знаний, а мать, судя по всему, знает куда больше, чем говорит, но ничего мне не расскажет. Как и всегда…
На этой мысли она снова хмыкнула. Читает же мои мысли, зараза! И артефакты не активировать без магии, я как на раскрытой ладони. Бездна вас всех раздери! Почему, когда создавала артефакт против ментальной магии, настроила его активацию от моей магии, а не сразу, как только соприкоснётся с телом?! Дура я, потому что!
— Как долго ты собираешь сидеть в моей голове? — недовольно поджав губы, спросила у неё вполне нормальным голосом.
— Мы на месте, — довольно ответила она, проигнорировав мой вопрос.
А потом карету начало трясти из стороны в сторону вместе со мной, только брюнетка сидела ровно на месте и даже глазом не повела, когда я швырнула в неё что-то попавшееся под руку. Вот тебе и добро пожаловать домой, Ад начинается, дорогая дочурка… Вот именно такие мысли сейчас могут быть у матери в голове.
Мы вышли, но не там, куда я видела в окне. Кругом один обман… И всё ради чего? Чтобы не сбежала? Это просто смешно! Мать же знает, что я уже не уйду, зачем же так перестраховываться? Если только она не задумала чего-то ужасного настолько, что мне бы захотелось немедленно вернуться назад…
Скептически обвела взглядом пещеру, в которой мы были, сразу отмечая отсутствие выхода. Точнее, он был, но для этого нужно лететь вверх. Словно мы находились в глубоком колодце с расширенным дном. В образовавшейся комнате располагалось несколько комнат, созданных магией. Лаборатория, алтари, ряды склянок, наполненных разноцветными жидкостями, о свойствах которых остаётся только догадываться. Под потолком висели магические экраны, показывающее происходящее в каждой комнате.
— Мы будем так за тобой наблюдать. Твоё тело не раз должно побывать на грани жизни и смерти, чтобы поскорее пробудить сущность, а магия сама будет постепенно восстанавливаться. Все зависит от того, как ты будешь стараться.
— И в какой из камер я буду находиться под наблюдением? — последние три слова я специально выделила, давая понять, что хотела это назвать несколько иным образом.
— В самой закрытой, — оскалившись, заявила она мне, а затем похлопала в ладоши, привлекая внимание персонала. — Итак, ребятки, у нас тридцать пять дней, чтобы вернуть юной госпоже её былую силу и пробудить в ней зверя, быстро грузите её в комнату и запирайте!
Её выражение лица в мгновение ока стало бесстрастным, сердце словно оледенело и покрылось толстой коркой льда, который так просто никому не разбить и не растопить, как бы ни старался. Назад дороги нет, и её тон тому подтверждение. Эти тридцать пять дней станут для меня не просто Адом, это будет что-то намного хуже. Что-то, чего я себе даже вообразить не могу. Сейчас я даже не знаю, можно ли верить её словам. Не имею понятия, как разобраться в её эмоциях, когда она постоянно всё держит за холодной маской, которую никак не разбить, хоть ты тресни.
— Ты же сдержишь своё слово? — таким же бесстрастным тоном, каким недавно говорила она, спрашиваю у матери, позволяя двоим её подчинённым взять меня под руки и начать тащить к камере.
Она мне не ответила. Просто отвернулась с холодным выражением лица и зашагала в обратную сторону, а меня уже грубо швырнули, словно бездомную собаку, в пустую комнату
