Читаем без скачивания Анжелика. Война в кружевах - Анн Голон

— Так вот, стало быть, какого вы мнения о своем короле?

— Мой король не должен был вести себя подобным образом по отношению к своей подданной. За кого вы меня принимаете? Разве я ваша игрушка? Я вам не принадлежу.

Он резко сжал руки Анжелики в своих руках.

— Вы ошибаетесь. Все дамы принадлежат мне по праву сюзерена.

Дрожа от ярости, они простояли несколько секунд, заносчиво глядя друг на друга сверкающими глазами.

Король первым взял себя в руки.

— Давайте не будем объявлять войну из-за такой чепухи. Вы мне поверите, если я скажу, что пытался убедить мадам де Монтеспан не выбирать своей жертвой вас? «Почему именно она?» — спросил я. «Потому что, — ответила Атенаис, — только мадам дю Плесси-Бельер достойна соперничать со мной. Я не допущу, чтобы все говорили, будто Ваше Величество пренебрег мной ради какой-то никчемной простушки». Вот видите! Это до некоторой степени подтверждает, что она о вас высокого мнения… К тому же мадам де Монтеспан считала вас довольно наивной и полагала, что вы не заметите роли, которая отведена вам в этой сложной игре. А если и заметите, то она решила, что у вас хватит тщеславия, чтобы согласиться. И в обоих случаях она ошиблась. Но несправедливо злиться за всю эту историю на меня. Почему наш маленький заговор до такой степени вас ранил, Безделица? Разве позорно прослыть любовницей короля? Разве вы не обрели бы определенный статус? Разные преимущества?.. Всеобщее поклонение?

Людовик ласково привлек к себе молодую женщину. Он понизил голос почти до шепота, склоняясь к ней и пытаясь рассмотреть лицо, скрытое ночной тенью.

— Мадам, вы опасаетесь, что ваша репутация испорчена? Никоим образом, поверьте. При дворе она лишь засияла бы новыми красками, которые добавили ей блеска… Тогда в чем дело? Возможно, я должен думать, что вы попались в ловушку и поверили в эту комедию — в реальность моих чувств? А теперь разочарованы?

Анжелика не отвечала, прижимаясь лбом к бархатному жюстокору, пахнувшему ирисами; она таяла в объятиях этих нежных рук, удерживающих ее. Как давно ее никто не обнимал с такой осторожной нежностью! Как приятно почувствовать себя слабой, маленькой девочкой, которую даже слегка пожурили.

— Неужели вы настолько наивны, что позволили ввести себя в заблуждение?

Анжелика не ответила, но решительно покачала головой.

— Нет? А я было подумал… — сказал король, смеясь. — Но если серьезно, разве это только комедия? Допустим, я признаюсь, что не раз смотрел на вас с затаенным желанием, что меня часто посещала мысль…

Анжелика резко отстранилась.

— Я не поверю вам, сир. Я знаю, что Ваше Величество уже любит. Ваш выбор безупречен и сулит лишь радости… ну, за исключением маленькой досадной помехи: ревнивого мужа.

— Эта досадная помеха не так уж мала, — на лице Людовика появилось недовольное выражение.

Он взял Анжелику за руку и повел ее вдоль аллеи подрезанных тисов.

— Вы даже не представляете, что может изобрести Монтеспан, чтобы досадить мне. С него станется притянуть меня к ответу перед моим же Парламентом. Разумеется, Филипп дю Плесси был бы более сговорчивым, чем этот дурак Пардайан. Но, увы, все обстоит иначе, — заключил Людовик со вздохом.

Он остановился и вновь приобнял Анжелику, заглядывая ей в глаза.

— Давайте заключим мир, маленькая маркиза. Ваш король смиренно просит у вас прощения. Неужели лед в вашем сердце не растает?

Обаяние его улыбки очаровывало, как и сияние глаз.

Анжелика вздрогнула. Это склоненное лицо с мягкими улыбающимися губами, с нежным взглядом непреодолимо влекло ее.

Неожиданно она подхватила тяжелую шуршащую юбку и кинулась бежать, но вскоре наткнулась на стену живой изгороди.

Запыхавшаяся Анжелика прислонилась к цоколю статуи и осмотрелась вокруг. Она была в маленькой роще Жирандоль, которая темным бархатным кольцом обрамляла круглый фонтан с высокой пенной центральной струей и десятью мелкими струйками, бьющими по краям водоема.

Наверху, на темно-синем небе, чуждая человеческим феериям луна мирно проливала на землю свой призрачный свет. О празднике напоминала лишь далекая музыка. Здесь же царила тишина, которую нарушали только шепот воды да шаги приближавшегося короля. Высокие каблуки с силой впечатывались во влажный песок аллеи.

— Девочка моя, — прошептал он, — почему вы убежали?

И снова обнял Анжелику, притянув ее к своему теплому плечу, а сам прижался щекой к ее волосам.

— Вам пытались причинить боль, но вы ее не заслужили. А ведь я знал, на какую жестокость способны женщины, и мой долг повелителя был защищать вас. Простите меня, моя девочка.

Анжелика почувствовала, что слабеет; голова ее кружилась, мысли путались. Лица короля было совсем не видно в тени полей его большой придворной шляпы. Эта глубокая тень окутывала их обоих, и Анжелика вслушивалась в низкий, волнующий голос Людовика.

— Существа, живущие при дворе, ужасны. Знайте это, малышка. Я держу их в узде, потому что прекрасно знаю, на какие бесчинства, на какое кровожадное безумие они способны, если дать им свободу. У каждого из них есть свой город или своя провинция, и они готовы в любую секунду поднять их против меня и обречь на бедствия мой народ. Поэтому я предпочитаю держать их под моим неусыпным присмотром. При дворе, в Версале, они безобидны, никто из них от меня не ускользнет. И все равно они остаются хищниками. Здесь, чтобы выжить, нужны клюв, когти или клыки. Вы же совсем другой породы, моя прекрасная Безделица.

Анжелика спросила так тихо, что король склонился еще ниже, чтобы расслышать ее:

— Ваше Величество намекает, что мне нет места при дворе?

— Вовсе нет. Я хочу, чтобы вы оставались здесь. Вы — одна из самых главных драгоценностей моего двора. Ваш вкус, ваша приветливость, ваше изящество восхищают меня. Я уже сказал, что доволен вашей придворной деятельностью. Однако мне бы хотелось, чтоб вы научились ускользать от хищников.

— Я ускользала и от худшего, — сказала Анжелика.

Король совсем мягко надавил ладонью на лоб молодой женщины, чтобы та откинула голову назад и он смог увидеть в свете луны ее нежное лицо. В темном обрамлении ресниц зеленые глаза Анжелики переливались, как родник, ревниво хранящий свою тайну в чаще леса. Король наклонился и почти со страхом коснулся губами этих свежих губ, в уголках которых внезапно залегли горькие складки. Он не хотел напугать ее, но он был всего лишь мужчиной, жаждущим мужчиной, опьяненным желанием. И прикосновение этого атласного рта, сначала сомкнутого и непокорного, затем умело приоткрытого, манящего, заставило его вздрогнуть.

«А она опытная женщина», — изумленно подумал Людовик.

Удивленный сделанным открытием, он взглянул на свою спутницу совсем иными глазами.

— Мне нравятся ваши губы, — сказал он, — они не похожи на губы других дам. Это губы женщины и в то же время юной девушки, обжигающие и свежие.

Он больше не делал попытки поцеловать Анжелику. И когда она медленно высвободилась из его объятий, не стал удерживать. Они застыли в нерешительности на некотором отдалении друг от друга. Вдруг от нескольких глухих взрывов задрожала листва.

— Господа пиротехники начали запускать ракеты. Мы не можем пропустить этот удивительный спектакль. Давайте вернемся, — нехотя предложил король.

Почти до самого бального зала они шли молча. Гул толпы, усиленный глухими взрывами фейерверков, накрыл короля и его спутницу, как шум моря. За поворотом, сразу за кустами жасмина их встретил яркий свет.

Король взял Анжелику за руку, чтобы чуть отодвинуть молодую женщину в сторону и полюбоваться ею.

— Я еще не поздравил вас с удачно подобранным туалетом. Это чудо может сравниться только с вашей красотой.

— Благодарю, Ваше Величество.

Анжелика присела в придворном реверансе. Король поклонился и поцеловал своей спутнице руку.

— Ну что?.. Мы снова друзья?

— Возможно.

— Смею надеяться…

Они разошлись в стороны. Анжелика, немного растерянная, ослепленная странным светом, взволнованно смотрела на видневшийся вдали дворец, который, казалось, нарядился в огненный убор.

Анжелика тотчас отправилась на поиски Атенаис, обнаружив ее в обществе принцессы д'Аркур. Маркиза дю Плесси прошептала на ухо принцессе, что мадемуазель де Скюдери хотела бы сказать ей пару слов.

— Я вас оставляю, — сказала мадам д'Аркур, поняв с полуслова, чего от нее ждут.

— Атенаис, — заявила Анжелика, — я дорожу нашей дружбой и хотела бы, чтобы мы остались подругами. Но знайте, я сказала самому королю, что не желаю участвовать в мелочных придворных интригах, чтобы сохранить тайну ваших любовных отношений. И король заверил меня, что примет мое желание к сведению, а также извинился за то, что согласился с вашим планом, который мог нанести вред моей репутации.