Блейз допускала, что Джулиан вполне мог испытывать гнев, когда жена не подчинялась ему, — она и сама уже успела испытать на себе его крутой нрав. Но прийти в бешенство — одно, а убить — совсем другое. Она с жаром принялась защищать мужа:
— Он не убийца!
— Вы так страстно защищаете его.
— Он мой муж, сэр.
— Каролине он тоже был мужем.
— Вы хотите настроить меня против него? Уверяю, вам это не удастся.
— Ваша преданность достойна похвалы, миледи, но, к сожалению, вы защищаете не того человека. — Фостер сделал шаг по направлению к Блейз и пристально посмотрел ей в глаза. — Искренне надеюсь, что вам не придется сожалеть о том, что вы вышли за него замуж.
Блейз почему-то вспомнила, что решение принимала не она.
— Вы делаете поспешные выводы, сэр.
— Возможно, но если мое предупреждение спасет вас, значит, я поступил верно. Умоляю вас, будте осторожны, леди Линден. Мне бы не хотелось, чтобы он причинил вам вред. Если вам понадобится друг или убежище, рассчитывайте на меня.
Блейз не сомневалась в искренности его слов. Он действительно беспокоился о ней. Но он верит нелепым выдумкам о том, что Джулиан убил жену.
— Если мне понадобится друг, сэр, я выберу кого-нибудь, кто будет говорить правду, а не выдвигать необоснованные обвинения. Пожалуй, будет лучше, если вы впредь все же воздержитесь от посещения Линден-Парка. Всего хорошего.
С этими словами Блейз развернула лошадь и поехала прочь, но еще долго чувствовала на себе взгляд его темных глаз.
День сразу же потерял свое очарование, и виноват в этом был Винсент Фостер. Она не поверила его обвинениям. Загадочное прошлое Джулиана совсем не пугало ее, скорее вызывало любопытство. Однако ее встревожило, что мистер Фостер верит этим слухам. Очевидно, именно поэтому четыре года назад Джулиан и вынужден был уехать.
Блейз настолько ушла в размышления, что не сразу заметила высокого златокудрого мужчину, стоящего у конюшни. А когда она заметила его, было уже поздно поворачивать лошадь назад. Джулиан явно поджидал ее: одного взгляда на его хмурое лицо было достаточно, чтобы понять, что она совершила большую ошибку.
С замирающим сердцем Блейз остановила лошадь рядом с мужем. Она ожидала, что Джулиан рассердится на нее, узнав, что она нарушила его распоряжение и отправилась на прогулку без сопровождения, но такого холодного бешенства она еще не видела.
Он даже не стал спрашивать, нужна ли ей помощь, чтобы спешиться. Просто протянул руки, подхватил и поставил на землю. Продолжая крепко держать ее, он зло посмотрел ей в лицо и тихо с яростью процедил сквозь зубы:
— Где вы были, мадам?
— По-моему, и так видно. Каталась верхом.
— Кажется, я ясно приказал тебе не уезжать без сопровождения.
Блейз судорожно сглотнула, вспомнив о своем решении противостоять диктату Джулиана.
— Да, верно, — ответила она с притворной любезностью. — Но мне очень хотелось побыть сегодня в одиночестве.
Блейз услышала, как он заскрежетал зубами и глубоко вздохнул, стараясь держать себя в руках.
— Это был не просто каприз с моей стороны. Я беспокоюсь о твоей безопасности. Если бы ты пострадала, я бы винил себя. — Блейз почувствовала, как быстро стихает ее собственный гнев, но при следующих словах Джулиана он вспыхнул с новой силой. — Знай, ты каталась одна первый и последний раз. Если будет нужно, я запрещу тебе пользоваться лошадьми.
Ее глаза воинственно заблестели. Блейз гневно посмотрела на мужа.
— Почему бы вам просто не запереть меня в моих покоях и держать на воде и хлебе? Тогда и беспокоиться не придется!
— Если это единственный способ добиться послушания, я так и поступлю.
— Какое варварство! Надо же! А ведь я не ранее как несколько минут назад защищала вас перед вашим соседом, убеждала мистера Фостера, что вы не убивали свою жену в припадке ярости. Однако сейчас я в этом совсем не уверена! — Она поразилась, увидев, как побледнел Джулиан, только шрам багровой полосой выделялся на лице.
— Ты говорила с Винсентом? — Голос его зазвучал странно хрипло.
— Да, и долго. Я случайно встретила его. Он показал мне древнеримские развалины.
Джулиан стал еще белее.
— Ты встретила Винсента Фостера у развалин? Тревога охватила Блейз, когда она увидела полные ужаса глаза мужа.
— Я не то чтобы встретила его. Я хочу сказать… он сам представился… но мы встретились случайно. Он предупредил меня, что вы не одобрите нашего знакомства.
— Что… он делал там?
— По-моему, читал стихи. Вид у него был совершенно безобидный.
Джулиан внезапно повернулся и встал к ней спиной. Он склонил голову и сжал кулаки. Когда он опять заговорил, голос его звучал настолько глухо, что Блейз с трудом разобрала слова, но отметила, что говорит он очень серьезно.
— Ты не должна больше разговаривать с ним, понятно? Я запрещаю тебе. Держись от него подальше. Я не допущу, чтобы он появлялся в моих владениях, даже если у развалин придется выставить охрану.
— А вам не кажется, что это чересчур? — спросила Блейз, озадаченная и одновременно напуганная бешенством Джулиана, которое он с трудом сдерживал.
— Отнюдь, если вспомнить твою склонность к скандалам. Если ты думаешь, что я допущу, чтобы твое имя снова впутали в очередной скандал, ты глубоко заблуждаешься. Я не потерплю неподобающего поведения от своей жены.
— Это вы заблуждаетесь, милорд, — возразила она, вспыхнув и забыв о своем страхе. — Я еще не вела себя неподобающим образом. Если бы я и вправду решила навлечь на вас позор, я бы стала актрисой и пошла бы на сцену. Вот тогда вы бы поняли, что такое настоящий позор!
Ничего не ответив и не обернувшись, он пошел прочь от нее, точнее, захромал. Блейз, закусив губу, смотрела ему вслед. Ее не покидало ощущение, что она воспользовалась своим преимуществом, как если бы пнула ногой раненое беззащитное животное.
Остаток дня Блейз мучили противоречивые чувства: вина, гнев, растерянность, обида, подавленность и грусть. Она не понимала, чем вызвана враждебность Джулиана по отношению к ней, и сомневалась, что хочет понять.
Ужин ей принесли в комнату. Она не знала, где муж, и убедила себя, что ей это безразлично. Она только чувствовала, что ей хочется плакать, что она очень несчастна. Но с другой стороны, с тех пор как она вышла замуж, это состояние стало привычным.
В тот вечер Блейз опять легла спать одна. Ей не хватало Джулиана, настоящего Джулиана — обворожительного соблазнителя, златокудрого дворянина, который так упорно ухаживал за ней в таборе. Ей было очень одиноко в огромном доме, пугало будущее с холодным незнакомцем, в которого превратился Джулиан. Блейэ чувствовала себя настолько одиноко, что была бы рада даже сэру Эдмунду. Высокомерие отчима и его холодность предпочтительнее откровенной враждебности мужа. Ей казалось, что она не выдержит и недели таких холодных отношений, не говоря уже обо всей жизни.
