темноте, но вот интересно, а как охранники здесь ходили? В чем смысл отключать везде свет, чтобы потом шастать с фонариками?
До самого цеха мне не встретился ни один человек от организаторов аукциона. Только на подходе я услышала тихие голоса. Судя по доносившемся звукам, ребята играли в карты, сидя за низким столиком. Классика жанра.
Я оказалась права, в огромном помещении, заваленном ржавыми конвейерными лентами и машин, непонятного мне назначения, почти при входе за низким столиком разместилось двое мужчин, которые играли в покер на спички. Во всём цеху, помимо лунного света из окна, было только два источника света: от лампы на игровом столике и от кабинета, который располагался в самом центре этой свалки.
Никто не обратил на меня ни малейшего внимания, пока я шла к застекленному кабинету, чары скрывали стук моих каблуков. Подходя всё ближе к моей цели, я до рези в глаза всматривалась в мутные стекла в попытках понять, есть ли кто внутри. Но, кажется, он был пуст.
В небольшом помещении было достаточно чисто, и воздух казался свежее. Ермак говорил, что гроссбух я ни за что не пропущу. Мне надо было сделать снимки записей за последние два месяца. По логике, если бы Демон появился в жизни моего подопечного раньше — он был бы уже мертв. Да и вряд ли кому удастся так долго контролировать такое мощное существо, как призванный демон.
Я внимательно осматривала стеллажи и ящики, в поисках того самого гроссбуха, который, видите ли, «не узнать невозможно». Но натыкалась лишь на стопки классических картонных папок, известных всем под названием «Дело №…».
Обернулась к рабочему столу, на котором покоилась гора маленьких бумажек для пометок. Стоило смахнуть эту кипу, как тут же наткнулась на открытую книгу с датами, именами, суммами и названиями лотов.
Попался, который кусался!
В эйфории вытащила книгу из-под завала, случайно задев тяжелую перьевую ручку, которая грохнулась на цементный пол как-то уж совсем неестественно громко.
— Тс, ты слышал? — Глухо раздалось за стеклом.
— Нет, что там?
— В офисе шефа кто-то есть.
Черт бы их побрал!
От досады даже притопнула ногой. За мутным стеклом на мог остановились под удар моего каблука. Неужели мои чары спали?
Засуетившись, я попыталась разблокировать телефон, но безуспешно. В негнущихся пальцах графический рисунок не хотел вырисовываться правильно. Чары не наложить, по всей видимости, здесь руны были мощнее, чем в помещении самого завода.
Голоса приближались. Пока что меня скрывает один из стеллажей, стоящий возле рабочего стола, но стоит им приблизиться к дверям, как тут же увидят меня во всей своей вечерней красе. И что я им скажу? Заблудилась? Искала уборную? Не поверят в эту сказку. А вот фонариком по голове и только потом задавать вопросы — это они запросто. Если воспользуюсь хоть одним заклинанием, организаторы аукциона тут же узнают.
Зараза.
В панике я просто вырвала три листа и засунула за лиф платья. Выход здесь только один, и туда как раз направляются двое охранников. Кровь шумела в ушах от адреналина. Я попятилась к противоположной стене, лихорадочно оглядываясь в поисках спасения.
Внезапно меня схватили за талию одной рукой, а второй зажали рот. Я даже вскрикнуть не успела, как меня выдернули назад сквозь стену.
— Уходим, быстро, — раздался над ухом тихий голос Ермака, вызвав у меня приступ облегчения.
Повторять дважды мне не пришлось. Охранники уже передавали по рации кому-то о нарушителях периметра. Будет очень и очень плохо, если нас поймают и узнают, за какой именно информацией мы охотились.
Как я не заметила дыру в стене?
— Её там не было. Ставни достаются.
— Хватит читать мои мысли, Ермак.
— Вы громко думаете.
Мы кинулись в темноту коридоров со всех ног. Сзади ожидаемо раздались звуки погони.
— Да сбросьте, наконец, свои туфли!
— Да черта с два! Ты мне новые такие же не купишь. Уже проходили.
Вместо ответа Ермак в секунду закинул к себе на плечо, сбросил мои прекрасные Маноло и поставил обратно на холодный и грязный пол. Времени возмущаться уже не осталось, поэтому я босиком побежала вслед за ним, в голове обдумывая план мести за мой испорченный педикюр и потерянные туфли. После того, как выберемся из этой передряги, конечно.
У моего подопечного физическая подготовка была определенно лучше моей, поэтому дальше сокрушаться по поводу утраченной пары прекрасных лодочек и того, что в ступни время от времени впивается что-то острое, уже не хватало сил. В боку неприятно начало колоть, а платье не давало сделать шаг более широким. Странно Что Ермаку не пришло в голову его разрезать вдоль бедра. Утрату платья от Мурада вслед за Маноло я бы не пережила.
Вадим будто вырос в этом громадном здании, так уверенно бежал куда-то, что я едва за ним поспевала. Шаги преследователей были всё ближе, спасала только относительная темнота, которую то и дело разрезали лучи фонариков.
— Сюда, — Ермак резко вильнул влево, утягивая меня за руку за покосившееся стеллажи.
Мы оказались зажаты в какой-то нише. Кажется, я головой задела многолетнюю паутину от чего я внутренне передернулась. К паукам я равнодушна, а вот паутину не переношу. Остается надеется, что все поколения пауков давно покинули её и по мне сейчас не поползет стайка возмущенных жителей. К паукам-то я равнодушна, но лишь при условии, что они не ползают по моей коже.
Наши преследователи пробежали мимо этого временного убежища, что вызвало у меня выдох облегчения.
Только сейчас обратила внимание, что стою, тесно прижавшись к крепкому телу Ермака, вцепившись непослушными пальцами в его пиджак.
— Вадим? — Шёпотом позвала, пытаясь разглядеть в темноте его лицо, — ты ведь знаешь, где выход?
— Странно ваша грудь ощущается, — глухо пробормотал он.
— Я туда спрятала улики, точнее, имена из гроссбуха.
— Просто шикарно, — проговорил он сам себе, имея в виду, что ничего шикарного в ситуации нет, — когда-нибудь я научу вас следовать инструкциями.
— А я когда-нибудь научу тебя не портить мои шикарные туфли! — Обиженно бросила я, вылезая из нашего укрытия.
Ермак резко схватил меня за локоть, утягивая обратно и плотно прижимая к стене.
— Они возвращаются? — Я не слышала никаких шагов.
Вместо ответа он прижался ко мне всем телом и, рвано вздохнув, поцеловал. Глубоко, жадно, властно. Его язык смело проник в мой рот, вызва мой хриплый стон. На мгновение в голове мелькнула мысль, что здесь не время и не место, но его язык смело проник в мой рот, вызвав мой хриплый стон. И не осталось ничего вокруг, кроме Вадима и его
