каких-то там жалобах, — отмахнулась я, готовясь к небольшому ритуалу. Благо, многого не понадобиться. Главное — его кровь и мой кинжал.
— После того, как это всё закончится, вам придется научиться управлять банком, — Ермак уселся на соседний диван, будто собрался смотреть весьма интересное представление.
— Серьезно? Ты думаешь, я здесь останусь после всего?
— Думаете, я вас отпущу после всего?
У меня слегка задрожали ноги от его хрипловатого «всего». От него не скрылась моя реакция. Я и не хотела её скрывать, просто…
— Если из-за того, что ты меня отвлекаешь с парнишкой что-нибудь случиться, я превращу твою жизнь в ад. И ты будешь молить, чтобы я тебя оставила в покое! — Пригрозила ему кинжалом в ножнах.
Ермак поднял руки вверх в знак примирения и старался больше не отвлекать. Старался — здесь ключевое слово. Он то и дело задавал вопросы что я делаю и для чего. По правде говоря, меня это и не так уж и отвлекало. Мне было приятно, что он старается разобраться в моей сути, интересуется мной.
Я рассказывала ему как можно более подробнее о том, как ведьмы вмешиваются в ментальные каналы людей. Как мы ищем в голове интересующую нас информацию. Вадим очень умён и понимал всё, по что я ему говорила. Кроме тех моментов, которые касаются силы и платы за неё. Точнее, это он тоже понимал, просто эта часть мира всё ещё не укладывалась в его голове.
— Итак, — сдула я прядь волос со лба, закончив процесс вмешательства в память Хиггинса, — у меня, как в классическом анекдоте, две новости: хорошая и плохая. Точнее, не очень хорошая и плохая. С какой начать?
— Начните по порядку.
— У Хиггинса в памяти нет ни намёка на то, что он хоть когда-нибудь был на подобных аукционах, где было куплено Мунди Дамнаторум.
— В памяти нет ни намека, а что есть?
— Вообще ничего. Тот вечер будто вырезан из него. И таких пробелов много. Подозреваю, что это всё же твой поклонник купил книгу, помог ведьме оставить метку в твоем доме, подбросил отраву в твой кабинет и всё такое прочее. Но кто-то им руководит словно марионеткой.
— Я приставлю людей наблюдать за ним, — Вадим поднялся с дивана.
— Ты не беспокоишься о том, что мы не узнали ничего нового?
— Отсутствие ответа — тоже ответ, Диана, — он подошёл ко мне ближе, — тем более, вы только что выяснили, чьими руками всё было совершено.
Мне оставалось лишь беспомощно вздохнуть. Я так надеялась, что узнаю намного больше, но вместо этого появились новые вопросы. Плюс ко всему, придется мне торчать в этом месте до конца дня.
— Не натвори больше проблем в моём банке, — выдохнул мне в губы Вадим с легкой улыбкой, — у меня будет мало времени исправлять всё, что ты натворишь.
Быстро поцеловав меня, он вышел из кабинета, что-то бросив моей секретарше на ходу.
Как только стихли его шаги, я опять почувствовала себя слегка покинутой, сидящей на коленях на полу перед молодым человеком с тонкой струйкой крови на лбу. Ну хоть не до сотрясения ему врезала.
— Да твою ж мать! — Вскрикнул Пради, — ты мне на хвостик села!
— В тебе три кило веса, а занял половину дивана, — спихнула своего фамильяра вбок, усаживаясь по-турецки, — и чего ты такой взбешенный? С того самого момента, как я вернулась домой, ты как белены объелся.
— Он ревнует, — София подала мне кружку со свежесваренным кофе, — только слепой не заметил бы, как вы с Вадимом оба светились сегодня утром. Расскажешь?
— Нет! — Пради опять засуетился, — даже слышать ничего не хочу о нём!
— Малыш, он не виноват в том, что происходит, — я попыталась погладить его, но тот отшатнулся от моей руки, будто на ней полным цветом рассыплись чумные язвы.
— Виноват, — ощетинился он, напрягая усики и обнажив маленькие клыки, — он во что-то вляпался, а теперь у меня нет ни спокойствия, ни тебя.
— Я всегда с тобой! Была и буду. Это то, что никогда не изменится.
— Он заберет когда-нибудь тебя. И ты меня станешь меньше любить.
— Куда бы я не пошла, я заберу тебя с собой, малыш. Ты часть меня, а я — тебя. Ты ведь и сам это знаешь. И знаешь, что я ни за что на свете не стану любить тебя меньше. И никого не поставлю выше моего маленького, вредного лисёнка.
Поставив чашку с кофе на столик, завалила рыжего фамильяра на спину и начала щекотать животик.
— Всё, всё! — Хохоча, он отбрыкивался от моей ладони лапками, лежа на спине, — верю-верю! Убери свои грабли от меня!
— Ладно, больше спрашивать не буду, — напомнила о себе София, — но не думай, что я не жду подробностей. Не интимных, а просто подробностей!
Я им уже рассказала о событиях на аукционе, о том, что Хиггинсом кто-то управляет, о книге, приобретенной им.
— А ты не знаешь, как выглядит книга? — Внезапно спросила София.
— Только в общих и неточных чертах, а что?
— Пока вы там с тем развлекались, — слегка загадочно начал Пради, — мы с красивой человечкой кое-что попробовали.
— Не уверена, что мне понравится то, что я сейчас услышу.
— Я на твоих книжных полках нашла нечто интересное, — подпрыгнула София, чуть не разлив свой кофе, — и на просторах интернета, — выкрикнула она, выбегая из гостиной.
— Мать, ты просто ох…
— Пради! — Перебила своего нахала, слегка стукнув его по лбу, — что мы учили о хороших манерах?
— Что пить вискарь дешевле тридцати баксов — вульгарщина, — ответил тот с готовностью школьного отличника.
— Верно, а ещё?
— Что я не могу пить и материться, если я не поэт, либо не восьмидесятилетний миллиардер.
— Вот и умница.
— Вот! — София вернулась с огромной стопкой распечатанных листов бумаги, некоторые из которых разлетелись по комнате, — здесь сказано, что есть существа, которые способны бродить не только по другим мирам, а вообще везде!
— Это как? — Я уставилась на парочку, которая заговорщицки переглядывалась между собой.
Я действительно мало знала об онфире. Подозреваю, что в нашем мире, да и в других, есть сотни существ о которых никто даже и не слышал. Это нормально, учитывая, что многие из них скрывались ото всех испокон веков. Об онфире впервые упомянули монахи на заре времен, якобы те могли помочь найти Бога.
— Вот назови что-нибудь, что точно есть в твоем кабинете в здании банка. Только опиши как можно более подробнее, вплоть до своих ощущений, — произнесла девушка, азартно сузив карие глаза.
— М-м-м, дай подумать. О! Папье-маше: бронзовая фигурка африканского слона, стоящего на задних лапах и
