Я услышала, что он что-то сказал, но, пребывая в полнейшей прострации, даже не разобрала слов, и уж тем более не поняла, что они обращены ко мне. Осознала я, что настал и мой черед лишь тогда, когда заботливый Крах потянул с плеч шубу. Мне так и хотелось сказать: да вы с ума сошли, я ж замерзну насмерть! Но я, почему-то, промолчала.
Так же безвольно я проследила за тем, как меня подвели (или, правильнее будет сказать, поднесли?) к статуе. Ореховые глаза скользнул по моему бледному лицу, закушенной в приступе страха, губе...
Я приготовилась кричать.
Взмах...
Боли не было. Я смотрела, как тяжелые капли моей крови падают в ту же чашу, что уже на треть была полна княжеской кровушкой. Не в силах оторваться, я смотрела и смотрела. Пока рука Стефана не перехватила мою руку, зажимая запястье.
- Теперь немного крови на пень. - Его голос слышался, как сквозь слой ваты.
- А? Что?
- Нам нужен алтарь для обращения.
- Да... Но его же здесь нет... - Удивилась я, беспомощно оглядываясь. Мысль о кусачем кинжале изрядно пугала. Это он сейчас такой смирный, потому, как в руках у богини. А как я возьмусь, враз осмелеет и вцепиться, почем зря! И будет у меня уже две дырки!
Мы отступили на шаг. Чаша в руках Мары Прекрасноликой завертелась, выскальзывая. Закружилась, зависнув над землей, приблизительно в полуметре. Она кружилась все быстрее и быстрее. Кровь мешалась. Вот несколько капель пали вниз, вылетев через край. Сзади слаженно взвыли волки, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Как же меня достало это звуковое сопровождение!
А из земли, продираясь сквозь снег, пошли зеленые ростки, в тех местах, где красные капли легли веером. "Красное на белом... Очень красиво..." - Немного заторможено подумала я. А с добавлением зеленого, так и просто шедевр! Искусство в чистом виде... Проросшее...
Из земли появился пень. Весь поросший зеленой листвой, выглядевшей на фоне снега несколько неуместно и даже жалко. Мне сразу же захотелось его укутать хоть шубой, что ли. Листочки шевелились на холодном ветру, что пробирал до самых костей, заставляя стучать зубами громкую чечетку. А вот стука зубов князя слышно не было. Что ж ему, совсем не холодно, что ли? Отстраненно подумала я, как со стороны наблюдая, как он рисует что-то собственной кровью на пенечке.
- Не садись на пенек, не ешь пирожок! - Проблеял мозг. Совсем с ума сошел, бедняжка. Я даже немного забеспокоилась за него. Энтак его сейчас доглючит до синего экрана, я, где его потом лечить-то буду? В лучиках? А ну как, те лучики психические да нервные расстройства не лечат, а только на физических повреждениях специализируются (как большинство местных врачей!)? И что тогда?
На меня вновь обратили внимание. Мои пальцы, послушно зажимающие порез, убрали, в выступившую кровь обмакнули свои собственные, с новым порывом вдохновения продолжили расписывать пенек. Вот будет произведение - "расписная игрушка"! Какие у нас есть игрушки? Дымковская... Кажись, городецкая... Или такой уже нет?
И не помню больше...
Все-таки прав был мозг. Плохой мир. От его воздействия мой мозг как-то, слишком уж быстро, на мой скромный взгляд, портится начал. Вот уже не через раз, а намного чаще стал слова забывать. К чему бы это?
Что-то про гжель в голове крутиться, но когда тебя используют вместо чернильницы, сложно размышлять адекватно. "Может, мне его покусать?" - Лениво подумала я, глядя, как мне в руку вкладывают противную железку. Волчья морда оскалила костяные зубы. Я напряглась, замахиваясь, хотя больше всего мечтала зашвырнуть эту гадость, от греха подальше. В ближайшие кустики!
Нож вошел ровно в центр почти до середины лезвия.
- Точность, вежливость королей! - Пошутила я.
- Нет, - не согласился мозг, воспрявший от осознания, что сегодня нас, по-видимому, кусать не будут, - Тут больше подойдет что-нибудь про влияние практики на результаты труда. Если так пойдет и дальше, то скоро ты, матушка, с закрытыми глазами будешь в центр любого пенечка попадать!
- Ну, хоть в дартс смогу научиться играть... - Почти обрадовалась я.
- А оно тебе надо? - Удивился мозг.
Мне, вообще-то было не нужно. Но не пропадать, же просто так умению! Надо куда-нибудь его применить! В чашу налили вина, заполнив ее до краев. В руках божества она засияла зеленоватым светом, сверкнула и опустилась на землю. Волки подходили по одному. Делали несколько деликатных глотков, мне опять приходилось принимать клятвы, потом были прыжки...
И на снег падали изможденные, исхудавшие люди. Князь и Карах подхватывали их, поднимали, помогали закутаться в шкуры. Да, это они необдуманно перекинулись. На улице чай не двадцать градусов тепла! Так просто в кольчужке шибко-то не побегаешь! До избушки мы, поблагодарив богиню, и вылив ей под ножки, остатки винца с кровью, добрались еще быстрее, чем до этого к статуе. Все так замерзли, что просто не терпелось оказаться в тепле. Мы почти бежали.
Освобожденные, не смотря на свой непрезентабельный, измотанный вид, отлично держались, когда дело дошло до быстрого передвижения. Я же, не в пример им, постоянно норовила за что-то запнуться, поскользнуться, оступиться, или просто запутаться в одежде - и брякнуться! Меня поддерживал Стефан. Ко всему прочему, сказывалась бессонная ночь, нервное потрясение и вторичная кровопотеря. Я порывалась закатить глазки, и время от времени, с удивлением следила, как мир нахально норовит обежать меня кругом...
Кажется, под конец, князь все же плюнул, и взял меня на руки. На него кровопотеря не оказала столь сокрушающего воздействия. Все же, что ни говори, а правильно взращенный и воспитанный мужской организм, намного прочнее, сильнее и выносливее, чем мой...
В избе меня заботливо напоили сначала чаем, а потом еще и водой, в которой было размешено вино, типа нашего "Кагора". Вкусненько. Хотя, лично я "Кагор" не очень люблю. Я, как-то больше все по шампанскому...
В сани, в этот раз загрузили меня. И заводная у нас осталась лишь одна. Остальных разобрали, наевшиеся до отвала, молчаливые, хмурые, неразговорчивые люди, которых мы только что спасли. При всей своей изможденности, и попытках заснуть прямо на месте, они держались в седле в тысячу раз лучше, чем я. Да и лошади их слушались безропотно!
М-да! Мастерство не купишь, не пропьешь!
Стефан сказал, что им нужно некоторое время, чтобы прийти в себя. Освоиться в человеческом теле, научиться снова нормально думать. Они не отвечали на вопросы. Только смотрели на говоривших, измученными уставшими глазами. Похоже, они вспоминали речь. А может, и вовсе учились заново говорить. Где вспоминая, а где и угадывая.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
