– Но ты же говоришь?
– Что именно?
– Слова свои собственные говоришь, это же видно.
– Да говорю-то говорю… – Он налил себе еще, но заметил взгляд отца Григория. – Гм… А здесь напиваться-то не очень, наверно?
– Не очень.
Денис, досадливо крякнув, отставил бутылку.
– Ну и ладно. Может, пойдем куда-нибудь, а, Лёх?
– Да я в общем-то на службе еще… – улыбнулся отец Григорий. – Если только вечером, попозже… К нам приезжай.
– Ой, Татьяна твоя меня как увидит… Я ж, идиот, такое как-то учудил… Она тебе не рассказывала?
– Кажется, нет, – сдержанно ответил священник. – А сюда-то ты как попал, к нам? Ты так и не сказал.
– Это отдельная история. Слушай, Лёха… Может, мне на исповедь прийти? Девушка тут одна у вас работала, очень… гм… милая… Может, ты ее помнишь?
Отец Григорий очень мягко уточнил:
– Какая девушка?
– Алена Ведерникова. Пела во время службы. Тоже дура… Работку себе нашла… Ты извини, Лёх, или как тебя лучше называть, батюшка, да? И в общем… Да это на бегу не рассказать…
– Ну и не рассказывай, – согласился отец Григорий, внимательно слушавший Дениса. – Хочешь, приходи на исповедь. Можешь ко мне, можешь к другому священнику. Подготовиться только надо.
– Ага. У вас все, видишь, как непросто: подготовиться, не есть мяса, поститься, молиться, не материться… Да?
– Да нет, все проще, – дружелюбно, но чуть отчужденно улыбнулся отец Григорий. – Давай свой телефон, и вот – возьми все мои координаты. Приезжай с женой в гости. С женой и с дочкой. Как, говоришь, их зовут?
– Оксана и Маргоша, – машинально ответил Денис, обескураженный непривычной ролью однокашника.
– Вот с Оксаной и Маргаритой и приезжай, – кивнул отец Григорий. – В это воскресенье, к примеру. У нас полгода близняшкам будет. – Он встал. – Договорились?
– Да… Ну да… Почему нет? Давай…
Провожая Дениса, уже на крыльце, отец Григорий вдруг негромко сказал:
– Девушка эта, Алена, больше здесь не поет.
Денис резко остановился:
– А что с ней, ты не знаешь? Я… – Он осекся, смущенный пристальным взглядом отца Григория.
– Не знаю, – мягко, но категорично ответил тот. – И никто не знает. Она тебе близка?
– Н-нет… то есть… да… То есть… нет.
Отец Григорий секунду подождал, не скажет ли Денис еще что-то, и только потом кивнул:
– Рад был встрече. Созвонимся в субботу вечером, ждем!
– Ага! Спасибо!
Отец Григорий, глядя ему вслед, негромко проговорил:
– Бог с тобой, Турчанец…
Еще пару дней промаявшись в сомнениях и догадках, Денис наконец признался себе, что единственный человек, кто точно знает об Алене все, – это ее мать. Хочешь не хочешь, придется к ней ехать. Кира, конечно, в любом случае наорет, но все расскажет, он был в этом уверен. Резкая, рыжая, взбалмошная Кира, внешне совершенно не похожая на свою милую дочь, из-за которой теперь такие сложности и передряги в его судьбе, молчать просто не сможет. А ему внимательнее надо было посмотреть в свое время и понять, что их сходство спрятано где-то глубоко внутри. Милая дочка, нежная и беспомощная, оказалась вполне самостоятельной и решительной особой, в нужный момент сумевшей сказать: «Буду! Смогу!» Да-а… Где только теперь эта особа со своей решимостью, на каком свете…
Для начала Денис подъехал к дому Алены – а вдруг она появилась. Посидела у подруги недельку-другую, попряталась от него и вернулась домой… Но в окнах было темно.
– Понятно, – устало покрутил он головой.
Половина десятого вечера. Вряд ли она уже сегодня придет… Денис кое-как отгонял от себя мысли, что Алена не придет больше никогда. Да мало ли что бабки сказали! Вот сейчас он нагрянет к Кире, и дверь ему откроет радостная пузатая Алена. Или уже не пузатая…
Денис ехал медленно, вспоминая дорогу, – он несколько раз подвозил Алену к матери и даже был у той в мастерской, давно, в самом начале их отношений, когда был влюблен как идиот… Да, как полный идиот. Бегал с цветами и звонил по пятнадцать раз в день. Не мог успокоиться, пока не услышит вечером ее голос… Он, наверное, и не влюблялся так ни в кого до Алены… Забрала его своей доверчивостью и… – черт знает чем еще она его зацепила! И столько лет держала!.. На коротком поводке… И что теперь? Он опять в дураках. Ему не сказали главного… Что дальше-то? Бегай, Деня, высунув язык, по городу и ищи Аленушку. Не мытьем, так катаньем. Умно€…
А вот почему так и не звонит эта Лора? Если она что-то сделала… Что именно сделала? Он должен знать, должен! Хотя он и не хочет этого знать… Но почему она не приходит за гонораром? Ерунда какая-то… Может, у нее ничего не получилось… А что именно не получилось?
Денис наконец нашел дом Киры. Въехав в высокую арку сталинского дома, набрал номер ее телефона.
Кира ответила энергично, но не так возбужденно, как обычно:
– Да!
– Кира Анатольевна, не вешайте трубку…
И тут же услышал короткие гудки.
– Ладно! – Он решительно вышел из машины, быстро пошел к подъезду. – Дочки-матери… Прятки-догонялки… Взрослый человек, трубки швыряет…
Он зашел в подъезд вместе с какой-то женщиной, придержав ей дверь. Та подозрительно взглянула на него. Денис приветливо улыбнулся, показав рукой наверх.
– Я к скульптору. Она наверху тут живет.
– А-а-а… Понятно!.. Сейчас к ночи толпой пойдут… лохматые да разукрашенные…
Денис поднялся на лифте на седьмой этаж и взбежал по чуть просевшей от времени лестнице на площадку мансарды, секунду передохнул и позвонил. Дверь ему открыл очень коротко стриженный Федосеев, одетый в черную толстовку, на которой из разноцветных отпечатков ладони складывалась большая буква «А».
– Всем привет, – сказал Денис и сразу прошел в квартиру.
– И вам тоже не болеть… – ответил Федосеев, с интересом глядя на незнакомого ему посетителя. – Кира Анатольна! – прокричал он в глубину квартиры. – К вам дядя!
Денис выразительно посмотрел на него, но ничего не сказал.
– Сердитый! – весело добавил Федосеев.
Кира вышла сразу, держа перед собой руки в тонких перчатках, измазанных красной глиной. Увидев Дениса, она остановилась.
– До инфаркта довести хотите? – спросил Денис, чувствуя с досадой, что голос его звучит неуверенно. Почему же он всегда так пасует перед ее матерью? – Где Алена? Она жива? То есть… Она жива-здорова? Что за дела?
Та стояла и молча смотрела на него. Федосеев замер у стены, переводя глаза с Дениса на вдруг окаменевшую Киру.
Денис продолжил смелее:
– Ну так что, Кира Анат…
Она, не двигаясь, очень тихо прервала его, проговорив сквозь зубы:
– Пошел отсюда.
– Так, Кира Анатольевна, мы с вами интеллигентные люди, и я имею право знать…
