Читаем без скачивания Белая женщина - Михаил Маковецкий

А в это время занимающий высокий пост в системе израильской полиции Шай Ругальский ещё не понимал, что речь идет о судьбе ставшего ему родным Тель-Авивского публичного дома, и прилагал серьезные усилия для поимки любимой девушки Костика Будницкого. Он потребовал обыска дома Пятоева немедленно. Получение от БАШАКа ордера на обыск затягивалось, а давление на полицейский участок, обслуживающий поселение Ливна, усиливалось.

Начальник полицейского участка принял, как ему казалось, мудрое решение. Он осуществил обыск дома Пятоева до получения разрешения, надеясь, что оно будет оформление позже.

Делать это, конечно же, было нельзя, но иногда это делалось. Когда речь шла о серьезном криминале, а времени было в обрез. Но это был совсем не тот случай. Девушка находилась на нелегальном положении. Таких в Израиле десятки тысяч. Если они из-за чего-то попадают в поле зрения полиции, их высылают. Если в поле зрения полиции не попадают, то годами работают без оформления документов на самых грязных и низкооплачиваемых работах. Годами они посылают по несколько сот долларов в месяц куда-нибудь в Румынию или Украину, пока не заболевают, ловятся на каком-либо криминале или их работодатель сдает их в полицию, чтобы не платить им зарплату. Специально таких людей полиция не ищет. Обыскивать в поисках нелегалки конспиративную квартиру БАШАКа — это анекдот. Пятоев, с хорошо наигранным беспокойством, доложил Итамару Каплану, что из-за обыска возникла опасность провала важного агента внутри Хевронского Хамаса. Спрашивал, что делать. Каплан доложил начальству, что полиция получила разрешение на обыск находившейся в его распоряжении конспиративной квартиры, а его в известность не поставили. В поисках объекта наказания начали разбираться. Выяснилось, что разрешения не было вообще, а для обыска не было никакой разумной причины. Между двумя ведомствами разразился большой скандал. Начальник полицейского участка, обслуживающий поселение Ливна, был примерно наказан. Впрочем, с его отношением к вишнёвым тортам в шоколаде, туда ему и дорога.

Шай Ругальский не дал своевременно задний ход, и в конечном итоге ему пришлось помочь хозяину Тель-Авивского публичного дома срочно покинуть Израиль навсегда. Охранники публичного дома, понявшие, что им придется надолго задержаться в тюрьме из-за неожиданно вспыхнувшей страсти к Бух-Поволжской, стали давать показания на хозяина публичного дома. Если бы его арестовали, он мог бы надолго переселиться в тюрьму и дать показания на Ругальского.

Скоропостижная иммиграция хозяина Тель-Авивского публичного дома была идеальным выходом для всех. После его отъезда, с Шаем Ругальским встретился Дан Зильберт. Когда-то они вместе начинали в спецназе Северного военного округа. Ругальскии после увольнения из армии сделал блестящую карьеру в полиции. Зильберт после армии служил в БАШАКе, до больших чинов не дорос и вышел на пенсию.

— Мы хотели бы вступить в права пользования Тель-Авивским публичным домом, — сообщил старому товарищу по оружию Дан.

— Предложение Зильберта Ругальского не удивило. В любой стране сотрудники спецслужб и правоохранительных органов, после выхода на пенсию, пополняют собой криминальные структуры, внося туда приличные манеры и безжалостно искореняя дилетантизм.

— Был бы только рад, если бы такой приличный публичный дом перешёл в надежные руки, — ответил Ругальскии, — я готов снизить свой гонорар, лишь бы избавиться от непрерывных забот, которые доставляли мне его прежние владельцы. Кстати, что за команда стоит за тобой?

— Это довольно редкая группа новых репатриантов из России. У них к тебе ещё одна просьба. Их интересуют публичные дома, где владельцы прессуют проституток. За каждую наводку они готовы платить отдельно.

Это предложение удивило Ругальского.

— Они, вероятно, не понимают, что чем сильнее прессуют проституток, тем надежнее крыша.

— Они все понимают, твоя информация должна включать данные о крыше, — ответил Зильберт.

— Я думаю, что это крутизна не от большого ума и им быстро обломают рога. — Ругальскии справедливо полагал, что война банды новых репатриантов с высокими полицейскими чинами долго длиться не может.

— Так же думал Дорон Гуревич, когда в Хайфе они наехали на публичный дом «Экстаза», но его убедили в целесообразности сотрудничества, — Дан Зильберт умел быть убедительным, — сейчас они держат «Экстазу» на приличном уровне и Гуревичу не создают ненужных проблем.

Это звучало солидно. Владелец «Экстазы» Дани Абукасис был фигурой гораздо более значительной, чем простой хозяин публичного дома, его убийц искала и полиция, и уголовный мир, но безрезультатно. Все было выполнено нагло, но профессионально. Ругальскии по-настоящему заинтересовался:

— Как они работают?

— Они вербуют работающих в публичном доме проституток, и прикармливают их, пока не соберут нужную информацию, после чего кладут владельцев под полицию, — Дан, как обычно, докладывал точно и красочно.

— Элегантно, — прокомментировал Ругальскии, — значит, и наших ребят подложили под полицию. Даже я понял это далеко не сразу. Мне бы хотелось переговорить с их руководителем.

— Несмотря на высокую элегантность, на них уже минимум два трупа, — сообщил Зильберт, — а кто у них реально руководит, я и сам не понимаю.

— Ты у них далек от руководства? — Шай был крайне удивлен.

— Это замкнутая этническая команда русских, а русскими они считают только тех, кто уехал из Советского Союза после девяностых годов, — разъяснил Дан, — я для них внешний консультант. В их руководстве, в принципе, не может быть человека, живущего в Израиле давно.

— Кто станет владельцем публичного дома?

— Михаил Леваев. Публичный дом будет работать как клуб любителей конфет «Вишня в шоколаде», вся бухгалтерия будет идти через кондитерский дом «Южная Вишня». Это отработанная на «Экстазе» схема, — Дан Зильберт уже уточнял детали. Вопрос о принципиальном согласии Шая Ругальского был закрыт.

— Кто-то, кого ты назовешь, будет оформлен в «Южной Вишне» психологом-консультантом по стилистике рисунков на тортах. Его зарплата будет твоей долей.

— Эта разумная схема, — согласился Ругальский, — а ты мне можешь сказать, — этот Михаил Леваев серьезная фигура?

— Совершенно второстепенная, — ответил Зильберт, — доступа к информации не имеет никакой, но его родственники все в команде, один из них даже участвует в принятии решений. Так что никакой самостоятельной игры здесь тоже не будет.

— Хорошо. Все грамотно, будем работать, — завершил беседу Ругальский.

Утром следующего дня личный состав Тель-Авивского публичного дома был построен для торжественной встречи новых владельцев и присвоения публичному дому почетного звания клуба любителей конфет «Вишня в шоколаде».

Настроение у всех было приподнятое. Первым к присутствующим обратился их новый руководитель Михаил Леваев. В своей речи он поздравил всех собравшихся с вступлением в братскую семью работников кондитерского дома «Южная Вишня». Была также выражена уверенность в том, что такому крепкому, сплоченному коллективу по плечу самые трудные задачи и что нельзя останавливаться на достигнутом.

После чего работникам было предложено задавать вопросы. Первым был задан волнующий всех сотрудников вопрос о том, будут ли их бить, и если да, то как часто и при каких обстоятельствах. На этот животрепещущий вопрос ответил ответственный за охрану и поддержание трудовой дисциплины в системе публичных домов кондитерского дома «Южная Вишня» Вова-Сынок.

Он ни в коей мере не стал преуменьшать важность, и даже необходимость методов физического воздействия как в деле охраны, так, в особенности, в деле поддержания трудовой дисциплины. Но вместе с тем, по его мнению, избиение сотрудниц клуба любителей конфет «Вишня в шоколаде» в корне противоречит принципам построения украинской государственности. Поэтому бить не будут, на что неоднократно, хотя опрометчиво указывал в своих выступлениях шейх Мустафа.

Потрясенные однозначным ответом Вовы Сынка сотрудницы больше вопросов не задавали и разошлись по своим рабочим местам.

Перед этим Вова-Сынок, со своей стороны, пожелал всем собравшимся больших трудовых успехов. Скопившиеся за время торжественной встречи постоянные клиенты встретили его слова бурными, переходящими в овации, аплодисментами.

От руководства кондитерского дома «Южная Вишня» Тель-Авивскому публичному дому была преподнесена картина кисти Михаила Гельфенбейна «Степан Бендера по отечески напутствует проституток города Днепродзержинска». Картина имела большой успех, и на её фоне любили фотографироваться таиландские рабочие перед отъездом на родину. В Таиланде они объясняли изображенное на снимке как нечто типичное израильское. Было бы уместно отметить, что клубу сексуально озабоченных любителей конфет «Вишня в шоколаде» еще повезло.