религия. Не спешите возражать, мол, в мире атеистов влияние веры ничтожно. Размахивая пугалом атеизма, место религии заняла наука, ведь реальная суть религии, не в мифах о седовласых богах, а в мировоззрении прихожанина. Пока все классические веры агрились на до безобразия примитивный атеизм, наука полностью завладела умом и сердцем современного человека, ведь обывателю для веры нужны чудеса. Присмотритесь к науке: жрецы в белых халатах читают с кафедры священные тексты, которые простому человеку не понять, даже не всякий учёный может их проверить, остаётся только верить этим текстам, верить в науку. А затем является чудо: лампочка загорается, автомобиль едет, самолёт летит. Обыватель не может объяснить, как работает процессор его смартфона, ведь чудо не нуждается в объяснениях, оно служит для укрепления веры. Модель: вера — чудо — ещё большая вера, проста как условный рефлекс. Так наука стала религией, стала формировать мировоззрение.
Заметьте, веру в науку укоренили точные науки, такие как математика, физика, химия, а их авторитетом воспользовались спекулятивные науки, вроде политологии или климатологии. В чём-то вроде климатологии можно навести наукообразный туман, чтобы формировать нужное манипулятору мировоззрение, с метеорологией такое провернуть намного сложнее, а с метрологией совсем невозможно. С ракурса климатологии наука и религия неотличимы.
В благоприятной момент США смогли сосредоточить у себя цвет мировой науки, всё её жречество, более того, используя науку они смогли создать обыкновенное обывательское чудо, с тех пор сердца всего человечества были в их карманах, именно это стало фундаментом их лидерства, остальное приложилось. К счастью, правители Америки не смогли вовремя понять религиозную суть науки, когда их гегемония оформилась, стала явной, они расслабились. Подумать только, несколько десятилетий Америка не была способна запустить американца в космос, а ведь это один из столпов веры в науку! Такой компрометации никакая религия не прощает, святость можно потерять лишь один раз, с тех пор их величие стало неизбежно угасать. Уже потом проявились проблемы в экономике, финансах и авианосцах, но, впрочем, сейчас речь не о них. Добила Америку банальная жадность, Запад не спешит менять технологический уклад, пока не получил всю прибыль с предыдущего, с термоядом они затормозили процесс почти на полвека.
Эстафету научного лидерства подхватили наши друзья — китайцы, но сделали это в своей манере, осторожно, постепенно, незаметно. С наукой так можно, с религией нельзя, в итоге никто не спорит относительно их лидерства в науке, но никто и не верит в него. Понимание есть, а веры нет. Китайская наука, так и осталась наукой, не стала религией, не явила чуда. Поэтому, когда Китай начал свой проект глобализации, никто не стал ему противодействовать, но никто и не пошёл за ним. Вернее сказать, шли конечно, шли, пока им за это платили, это не вера, это бизнес. Такая схема не работает, власть сначала консолидирует ресурсы, а затем распределяет, не наоборот.
Благодаря вашей работе, у нас сложилась уникальная ситуация, когда мы далеко впереди в ключевых исследованиях, но об этом мало кому известно достоверно. Не скрою, в нашем Совете Безопасности есть горячие головы, которые заинтересованы начать собственный «конец истории», так сказать, собрать «Федерацию Земли» под нашим лидерством, но сейчас это маловероятно, не потянем. Однако, если мы продемонстрируем неоспоримое научное превосходство, явим истинное научное Чудо, то многое может перемениться. Здесь на первый план выходит вопрос, а что такое чудо? В чём его суть? Не буду томить, этот вопрос был тщательно изучен, а ответ банален: чудо это шоу! Шоу должно ошеломлять, поэтому подготовка представления всегда проходит в тайне от зрителя, а декорации закрыты кулисами до последнего момента. К примеру, Америка вела Манхеттенский проект соблюдая строгую секретность, а затем явила миру шоу — атомный взрыв, эффект был потрясающий, мир после этого переменился.
Эх! Знали б вы каким трудом даётся вся эта конспирация! К примеру, чтобы испытать вакуумные двигатели, мы построили муляжи маршевых реактивных двигателей, которые в рабочем режиме издали выглядят как настоящие, но почти не расходуют топлива. К Поясу Астероидов так и полетим, со всей бутафорией, будем скрывать до последнего, пока станцию не развернём. Провал космического проекта, это просто очередная научная неудача, а провал Чуда, это Грандиозный Провал.
В завершении своей речи Волин склонился над камином, чтобы пошевелить дрова кочергой. Пламя выпустило стайку искр и воспряло, от чего в красных отблесках на стенах гостиной заплясали неровные тени. «Наглядная аллегория Грандиозного Провала», подумал Максим, но вслух сказал:
— Теперь многое становится понятным, последние годы государство было невероятно щедро к учёным, я, признаться, подозревал, что где-то у нас ведётся масштабный военный проект, отсюда и такая расточительность, ведь на чистую науку так не тратятся, — грустно усмехнулся учёный, — я был не далёк от истины, средства идут на политику. Тем не менее, я искренне рад, что вы решили добиваться власти не разрушая, а созидая, признаться, неожиданно оптимистичный поворот событий. К тому же теперь ясно, почему разведчик занят научным проектом, но для меня всё ещё остаётся загадкой цель вашего визита ко мне. Вы же пришли не для того, чтобы поделиться со мною государственными секретами, выложили всё как на исповеди! Словно забыли, что вы шпион, а я не святой.
— Да, вы далеко не святой, а я не совсем шпион, — согласился Прокоп, — я вас хорошо изучил, ваши достоинства, недостатки, я вас знаю как никто другой, поэтому я здесь. Не буду наводить тень на плетень, я хочу чтобы вы возглавили проект, там, на Поясе, вы талантливый организатор, по вашей работе в ЦМИ это хорошо видно.
— Я в космосе! — засмеялся академик, — Увольте! Это маловероятно! Уж не так хорошо вы меня знаете, — усомнился учёной, но пытливый ум уже оценивал открывающиеся возможности.
— Я и не ждал, что вы сейчас согласитесь, — примирительно заметил Прокоп, — дайте мне вас убедить, но учтите: то что я говорил до этого, было государственной тайной, а то, что скажу сейчас, тайна моя, личная…
Я не молод, по роду службы, я часто сталкивался с безносой, не скажу, что это были приятные встречи, нет, они пугают меня. Пугают настолько, что я отчаянно хочу обмануть Даму с косой, не телесно, я реалист, но идейно — хочу жить в поколениях.
Буду откровенен, здесь я ваш добрый завистник, ваше имя уже вписано историю науки как имя основателя Теории Монад. Научное первенство самое стабильное в современном мире, это хорошо понимали на Западе уже много веков тому назад. Чего стоит история
