— Начальник, нам лучше выбросить твоего друга. Иначе большой какуул вижу.
Уундаамп осклабился, похлопал себя по лбу и круто повернулся на пятках.
Ондоды редко выдают свое раздражение или злость. Но ондоды большие предатели — и это Шокерандит отлично знал. Уундаамп продолжал держаться дружелюбно; без хотя бы видимости дружелюбия путешествие было бы совершенно невозможно; но, рассказав человеку о том, что его жена опозорена, ондод потерял лицо.
Шокерандиту было предложено соединиться с Моуб. Таково было гостеприимство ондодов, и, отклонив приглашение, Шокерандит мог нанести большую обиду. Но Фашналгида никто не приглашал, он взял свое без спросу и тем самым нарушил закон ондодов. А закон ондодов был прост и строг; оскорбление означало смерть нарушителю, смртаа. Фашналгида полагалось убить без колебаний и предупреждения. И если Уундаамп решил бросить Фашналгида в тоннеле Нунаата, то Шокерандит никак не мог поколебать этого решения.
Оба, и Фашналгид и Торес Лахл, бросали на Шокерандита любопытные взгляды, поднимая на него обведенные красными веками глаза. Он не сказал им ни слова, хотя сильно встревожился. Уундаамп не преставая следил за ними, и стоило Шокерандиту сказать хоть слово Фашналгиду, это бы означало приговор им всем.
Из мрака появилась мохнатая фигура Бхрайра, бредущего вдоль саней. Фагор на мгновение повернул к ним голову, и его карие глаза блеснули кровавым отблеском. Равнодушный взгляд фагора пронзил Шокерандита насквозь. Никто не мог прочитать выражение морды двурогого, никто не мог сказать, о чем думало это существо.
Фагор хлюпнул молоками в покрытых инеем ноздрях и прокричал, стараясь перекрыть вой ветра:
— Упряжка готова. Забирайтесь по местам. Держитесь крепче.
Харбин Фашналгид вытащил из-под шкур фляжку, обхватил горлышко обмороженными губами и сделал основательный глоток. Как только Фашналгид оторвал фляжку от губ, Шокерандит сказал:
— Послушайся моего совета, не пей. И держись покрепче, как он велел.
— Абро Хакмо Астаб! — прорычал Фашналгид. Потом рыгнул и отвернулся.
Торес Лахл вопросительно взглянула на Шокерандита. Тот мрачно кивнул, молча подавая сигнал: «Не сдаваться, крепче вцепись зубами в лисий хвост».
Они заняли места в санях и видели впереди только темные мешки, в которые превратились Уундаамп и Моуб; на плечах у последней было ее яркое одеяло. Собак не было видно вообще. Уундаамп взмахнул над головой длинным хлыстом. Ипссссиссии. Заскрипели стальные полозья, мучительно отрываясь от снега. Место, где путники провели ночь, помеченное желтыми пятнами мочи людей и асокинов, мигом скрылось позади.
Через час они уже мчались под гору к тоннелю Нунаат. Шокерандит почувствовал, как тошнотворный страх сжимает ему горло. Если он позволит ондоду убить своего собрата-человека, то сам потеряет перед ондодом лицо, чем бы это убийство ни было оправдано. Он почувствовал, как его собственная ярость оборачивается против Уундаампа — и Харбина Фашналгида. Капитан сидел рядом с ним, сгорбившись и имея жалкий вид. Между ними не было сказано ни слова.
Сани постепенно разгонялись. Упряжка делала, наверное, около пяти миль в час. Шокерандит продолжал упорно смотреть вперед, сильно щурясь от секущего ветра. Но перед собой он видел лишь бесконечную серую мглу, и только где-то впереди маячил намек на просвет. Призрачные белые деревья проносились мимо.
Но вот на фоне обычных звуков — скрипа саней, свиста бича, хриплого дыхания собак, скрежета льда, пения ветра — начал нарастать другой звук, пустой и гулкий, устрашающий. Это был вой ветра, задувающего в тоннель Нунаат. В ответ Моуб громко затрубила в кривой сигнальный рог.
Так ондоды предупреждали другие сани, которые, может быть, в этот самый миг выезжали из тоннеля.
Потом призрачный мглистый свет над головой внезапно померк. Они мчались по тоннелю. Фагор испустил хриплый крик и налег на задний тормоз, чтобы сбросить скорость. Бич Уундаампа защелкал по-другому, теперь — прямо перед носом носящего хозяйское имя вожака, чтобы тот замедлил бег.
Ледяной ветер ударил в лицо, словно кулаком. Тоннель был короткой дорогой через гору к станции Нунаат. Дорога, по которой проезжал основной транспорт и шли пешие, была на несколько миль длиннее и гораздо менее опасна. В тоннеле всегда существовала опасность столкновения двух саней, летящих друг другу навстречу, иногда попадались следы безнадежных ножевых схваток ездоков и яростной, до смерти, грызни асокинов. Поскольку тоннель был почти круглым, теоретически пара упряжек могла разъехаться по двум противоположным склонам тоннеля, но возможность эта была столь невелика, что погонщики всегда рисковали и громко трубили в рог, чтобы предупредить встречную упряжку о своем приближении.
Длина тоннеля составляла девять миль. Из-за неровной поверхности, возникшей в результате обвалов, и из-за встречного ветра сани бросало из стороны в сторону, словно корабль в шторм.
От усилий Уундаампа притормозить сани седоков сильно трясло. Фашналгид выругался. Погонщик и его женщина, опустив ноги по разные стороны саней, упирались пятками в снег, чтобы еще больше замедлить ход.
Бхрайр перегнулся вперед и прокричал на ухо Фашналгиду:
— Ты уронил бутылку.
— Бутылку? Где?
Едва Фашналгид наклонился вперед, глядя туда, куда указывал фагор, Бхрайр сильно толкнул его в спину. Испустив яростный вопль, Фашналгид лицом вперед выпал из саней на снег и покатился кубарем.
В тот же миг Уундаамп пронзительно вскрикнул, послышался свист бича. Фагор отпустил задний тормоз. Сани мгновенно рванулись вперед, увлекаемые вниз по склону.
Фашналгид уже вскочил на ноги и бежал. Но мрак немедленно начал поглощать его. Капитан бежал следом за санями. Шокерандит крикнул: поднажми. Ветер ревел. Ондод продолжал пронзительно гикать, снег и лед свистели под полозьями. Фашналгид уже почти догнал сани. Но как только капитан поравнялся с задком саней и с перекошенным от натуги лицом протянул руку, фагор ударил его лапой прямо в лицо.
Остаться в тоннеле одному означало верную гибель. Сани вылетали из мрака без остановки и предупреждения, и уклониться от них было невозможно. Сани проезжали прямо по человеку. Это была смртаа ондодов.
Отчаянно крича, Шокерандит выхватил из кармана револьвер и на коленях пополз по саням. Потом приставил дуло к длинному черепу фагора.
— Сейчас я вышибу к черту твою проклятую привязь.
Хвост черно-бурой лисы выпал у него изо рта и немедленно был унесен прочь.
Фагор зарычал в ответ.
— Давай тормози.
Бхрайр послушался, но скорость уже была так велика, что толку от заднего тормоза не было никакого, только снег летел из-под полозьев, в лицо бегущему человеку.
Погонщик снова закричал на асокинов и щелкнул бичом. Фашналгид уже отставал, его рот был открыт, почерневшее лицо искажено. Железная воля на этот раз подвела его.
— Не отставай! — крикнул Шокерандит, протягивая капитану руку.
Фашналгид снова наддал. Его сапоги мерно стучали по снегу, и он уже поравнялся с задней ручкой саней. Бхрайр под прицелом револьвера не мог ему помешать. Ветер свистел.
Ухватившись затянутой в перчатку рукой за веревку, перехватывающую палатку, Шокерандит как можно дальше наклонился вперед и протянул руку Фашналгиду. Криками он продолжал подбадривать капитана. Фашналгид старался из последних сил. Но сани продолжали набирать скорость. Мужчины смотрели друг другу в глаза. Их руки в перчатках соприкоснулись.
— Да! — крикнул Шокерандит. — Прыгай вперед, старина, быстро!
Он уже схватил капитана за руку. Но стоило Шокерандиту потянуть Фашналгида на себя, как Уундаамп бросил сани влево, объезжая завал, при этом чуть не перевернув упряжку. Шокерандита выбросило из саней. Он упал на снег на колени и покатился кувырком, а капитан с разбегу рухнул на него сверху. Задыхаясь, они упали на снег.
Когда они снова поднялись на ноги, сани исчезли во мраке.
— Чертов криворукий погонщик, — сказал Фашналгид, откидываясь на стену и задыхаясь. — Животные.
