— Это они устроили специально. Это смртаа ондодов — месть. За твои кобелиные проделки с его женщиной.
Чтобы сказать это, Шокерандиту пришлось повернуться спиной к ветру.
— С этим вонючим мешком ворвани? Он сам говорил, что от нее нет никакого толку, даже асокины побрезгуют.
Фашналгид согнулся в три погибели, задыхаясь.
— Глупец, они так всегда говорят о себе. Теперь послушай и запомни то, что я скажу. Через минуту-другую здесь могут появиться другие сани, или с той стороны, или с другой. У нас нет возможности ни предупредить их, ни остановить, поэтому они проедут прямо по нашим головам. До выхода нам придется пройти миль семь, думаю, не меньше, так что лучше отправиться прямо сейчас.
— Может лучше вернуться и пройти вокруг по дороге?
— Это больше тридцати миль. У нас нет провизии, и ночь застанет нас в дороге. Мы наверняка погибнем. Ты готов бежать дальше? Потому что я собираюсь бежать.
Фашналгид выпрямился.
— Спасибо, что пытался спасти меня, — прохрипел он.
— Астаб тебя возьми, ты просто слепой глупец. Почему ты не согласился подчиниться системе?
Сказав это, Лутерин Шокерандит повернулся и побежал. Спасибо хотя бы за то, что бежать приходилось под гору. Он прислушивался, стараясь различить скрип санных полозьев, но пока что слышал только рев ветра в ушах.
Позади него эхом отдавались шаги Фашналгида. Шокерандит ни разу не обернулся. Все его силы и воля теперь были сосредоточены на том, чтобы выбраться из тоннеля и добежать до лагеря.
Когда ему казалось, что бежать дальше он просто не сможет, он заставлял свои ноги двигаться. Один раз сбоку от него мелькнул свет. Он с облегчением повернулся и пробрался к свету посмотреть. Часть скалы на внешней стене развалилась, впустив в тоннель дневной свет. Но в облаках снаружи ничего невозможно было разглядеть, только впереди на расстоянии вытянутой руки торчал ледяной сталактит. Шокерандит бросил кусок камня в дыру, прислушался, но так и не услышал звук падения.
Позади него, отдуваясь, затопал Фашналгид.
— Давай вылезем наружу через эту дыру.
— Но там отвесная скала.
— Черт с ним. Где-то там внизу Брибахр. Цивилизация. Не то что эта душегубка.
— Жить надоело?
Фашналгид решительно полез в дыру в скале, и в тот же миг вдали заревел рог, извещая о приближении саней — эти сани тоже ехали с юга. Шокерандит обернулся и заметил маячащий в тоннеле свет. Он втиснулся в естественную расселину, заслонившись острыми выступами скалы рядом с Фашналгидом.
Еще через секунду мимо них пронеслись длинные сани, увлекаемые упряжкой из десяти собак. Погонщик отчаянно звонил в колокольчик. В санях сидело несколько человек, все мужчины, возможно, их была целая дюжина; они все как один пригнулись и скрыли лица от ледяного ветра под вязаными масками. Видение продлилось один миг.
— Это солдаты, — прохрипел за спиной Шокерандита Фашналгид. — Может, за нами погоня?
— За тобой, ты хочешь сказать? Какое это теперь имеет значение? Они уехали вперед, теперь дорога свободна, это наш шанс выбраться живыми из тоннеля. Если ты передумал прыгать с высоты тысячи футов, то давай, прошу пожаловать за мной.
Он снова пустился бежать. Постепенно бег превратился в автоматическое повторение движений. Он чувствовал, как бьются о ребра его легкие. Лед стянул подбородок. Веки сощуренных глаз смерзлись. Лутерин потерял счет времени.
Когда сияние налетело, оно ослепило его. Он не мог заставить себя открыть глаза и бежал еще некоторое время, пока наконец не убедился в том, что выбрался из тоннеля. Всхлипывая, он пошатнулся и опустился на валун. Так он лежал некоторое время, задыхаясь и не веря в то, что когда-нибудь вновь сможет дышать. Двое саней пронеслись мимо, на них трубили в рог, но он даже не поднял голову.
Снег, осыпавшийся на него с дерева, вернул Лутерина к жизни. Лутерин протер снегом лицо и поглядел вперед. Свет вокруг казался ослепительно ярким. Ветер прекратился. В облаках над головой появился разрыв. Совсем неподалеку, кутаясь в одеяла, по дороге шли люди и курили вероник. В лавочке что-то покупали женщины. Древний, согбенный в три погибели старик гнал рогатых овец вниз по улице. Над таверной болталась вывеска: «ПИЛИГРИМЫ — ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. ОНДОДАМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Он добрался до Нунаата.
Нунаат был последней остановкой перед Харнабхаром, обычной остановкой в пути, среди дикого края, местом, где можно сменить упряжку, передохнуть. Но здесь путники получали и еще кое-что: возможность выбора. Тропа между Харнабхаром, Северным Снарагаттом и Ривеником петляла, повторяя очертания горной цепи, используя любой возможный выступ — данную природой защиту от дующего с севера ветра. Но одновременно Нунаат был узлом, соединением, дорогой через великие водопады, долины и плато к западным горным цепям, к проходу на равнины Брибахра. До Харнабхара было ближе, чем до равнин. Но до равнин было ближе, чем до Ривеника, как ни меряй.
О войне между Ускутошком и Брибахром наблюдателю говорило огромное количество людей в военной форме, находящихся в Нунаате, где для солдат были выстроены новые бревенчатые дома окнами на запад.
Совершенно измученный Шокерандит был не в силах позаботиться о себе. Но ему хватило воли и остатков сознания, чтобы, оттолкнувшись от валуна, за которым он отлежался, по тропинке добрести до вершины холма и разыскать там сложенный из камня козий хлев. Он забрался в хлев и свалился спать, как подкошенный.
Проснувшись, он почувствовал себя посвежевшим, а с силами вернулась злость на себя, зачем потерял столько времени. Ему было глубоко плевать на то, что стало с Фашналгидом, так велико было его стремление разыскать Торес Лахл и найти сани, которые довезут его до Харнабхара. Как только он доберется до дома, все его проблемы будут решены.
Внизу под ним раскинулся городок Нунаат. Бедные домики льнули к горным склонам, словно мех — к боку огромного зверя. Почти все дома использовали преимущество соседства с деревьями элдавон, укрываясь среди них, по сути опираясь при постройке на стволы. Поскольку большинство домов были сложены из элдавоновых же бревен, отличить жилище от растительной чащи удавалось с трудом.
Дома ютились тут и там, соединенные тропинками, по которым бродили люди, животные и домашняя птица, и были выстроены ярусами, так что крыльцо одного дома приходилось вровень с трубой соседнего. Кое-где поля зеленели прямо на крышах. Возле каждого дома лежала поленница. Некоторые поленницы были сложены у стены, некоторые на отшибе, вокруг специальных столбов. Тут и там люди рубили дрова, орудуя топорами, складывая поленницы вокруг столбов или под стенами домов.
Через некоторое время небо очистилось от облаков, и все вокруг залил чистый свет погожего дня в горах. Над далекой горной грядой сиял Беталикс. На каменистых склонах мальчишки, вероятно отправленные туда пасти коз и овец, вместо этого запускали змеев.
Из Харнабхара только что прибыл отряд пеших пилигримов. Их голоса разносились в чистом воздухе. У многих были выбриты головы, многие были босы, несмотря на снег под ногами. Среди пилигримов попадались люди всех возрастов; была даже одна желтая старуха, ее несли слуги в специальном плетеном кресле с ручками-шестами. Несколько местных торговцев внимательно следили за прибывшими, впрочем, без особого интереса. Эту группу они успели обобрать по дороге на север.
Шокерандит уже проходил этой тропой раньше и был уверен в том, что Уундаамп непременно остановится в городе. И ему и Моуб нужно было отдохнуть. Асокинов рассадят по отдельности и накормят, Уундаампу, вожаку, кинут дополнительный кусок мяса. Чтобы преодолеть последний перегон до Харнабхара, сани и упряжь следовало тщательно осмотреть, подготовить, устранить неисправности, конечно, если ондоды собираются в Харнабхар. И что они намерены сделать с Торес Лахл?
Ее не убьют. Слишком ценный товар. Ее можно продать как рабыню; но ни один человек не станет покупать раба-человека у ондодов. С другой стороны, есть двурогие... Шокерандит так забеспокоился о Торес, что совершенно забыл о Фашналгиде.
