функция. Каждый винтик, каждая шестеренка крутилась, приводя все в движение, и выглядело происходившее… страшно. Я как будто стояла в эпицентре вихрем разворачивающегося урагана. Не просто какой-то там дикой стихии, а махины, управляемой рукотворно и силами мысли.
Жуткое ощущение.
Нас с мужем вежливо проводили в какой-то очередной, еще не знакомый мне кабинет, где меня настойчиво усадили в глубокое мягкое кресло. Прибежали два перепуганных юноши, судя по белым халатам, местные лекари неизвестного уровня. Показали Коту татуировки на бледных запястьях, после чего он позволил взять у меня одну капельку крови и волос. Спустя несколько долгих минут порядком нервничающие под его пристальным взглядом юнцы поколдовали над моим бренным телом какими-то белыми артефактами и быстро слиняли.
— Для персонального артефакта нужны твои биометрические данные, — тихо ответил он мне на непроизнесенный вопрос.
Потом достал с книжной полки, стоявшей в углу, какую-то толстую книгу, бросил мне ее на колени, откуда-то ловко добыл большущий стакан томатного сока, вызвав у несчастной меня тихий восторженный писк, сунул в руки, поцеловал нежно в волосы, отступая на шаг.
— Я им нужен, — вздохнул. Уходить ему не хотелось и я ощутила тревогу. — Постарайся не вляпываться в неприятности. Если все-таки не устоишь, не забывай о кольце. Просто меня позови.
Ага. И тебя, дорогой, и Моню, и Кирюшу. Вообще всех позову, вы еще пожалеете, что связались со мной..
Я ему улыбнулась и нетерпеливо махнула рукой: иди, мол, ты действительно там больше нужен. Кот мне подбадривающе улыбнулся и испарился. Порталом засранец ушел, хотя ему и запрещали.
Осталась я, кресло и стакан свежего томатного сока. М-м-м-м! Жизнь определенно налаживалась.
Толстая книга в массивном кожаном переплете называлась «Простейшая артефакторика». Для дураков, значит. Как раз для меня.
Издан этот трактат в самом начале прошлого века, пестрил забытыми «ятями», но слогом написан был необыкновенно увлекательным. Вот бы все учебники так писались…
Быстро его перелистав, я нашла остро интересующий меня параграф: «Концентраторы магии и их возможности». Вот, то что мне и надо. Сейчас изучу и старательно наконцентрирую.
К слову сказать, никто у меня так и не выяснил условий самой выгодной в моей жизни сделки. Ничего, еще дрогнут сиятельные, обещаю. Так себе их и представила…
Замечтавшись, я отпила восхитительных сок и с головой погрузилась в недра таинственной артефакторики. В кабинет то и дело заглядывали разные подозрительные личности, каждый раз «по неотложному делу». Спустя полчаса они уже даже меня не бесили. Спустя час я их и замечать перестала, увлеченно читая учебник.
— Все готово! — когда эта фраза раздалась у меня над головой, я чуть книгу не выронила.
Снова этот бессмертный наглец.
— Мне нужен Кот, — сразу же обозначила первое требование. Они правда не знали еще, что оно означало.
— Всем он нужен, Илона Олеговна… А за что вы меня так не любите?
Я снова чуть книгу не выронила. Осторожно закрыла страницы, убирая учебник на рядом стоящий большой письменный стол. Хорошо, хоть весь сок уже допила и стакан сиротливо стоял теперь рядом.
— Я люблю только папу, маму, близких друзей и Кота. Вы заметили себя в этом списке? — я так точно не видела.
— Не вредничай, Кошка. Сама посуди: Инквизитор, с порога вдруг симпатизирующий невесть откуда вдруг взявшимся странным женщинам, сходу женившим на себе лучшего и перспективнейшего сотрудника, да еще и владеющую уникальным и нигде не описанным видом магии…
— Клинический идиот, а никакой не сиятельный Инквизитор, — закончила я. — Но вы повторяетесь! И я, между прочим, не спрашивала, отчего вам настолько не симпатична Илона Олеговна Кот.
Лер поморщился, но вынужден был признать:
— Среди смертных женщин я действительно редко встречаю нечто неординарное. Третий раз за всю жизнь, если честно.
Воу! Это мне сделали так завуалированный комплимент? Или пытаются сделать…
— С таким исключением трудно смириться. Даже помня о том, что оно лишь подтверждение всеобщего твердого правила.
Надменный бессмертный засранец!
— Вы живете в своем замкнутом маленьком мире бессмертных, милейший, спрятавшись в узкую клетку из собственных правил. И вам там хорошо. Главное же, чтобы душа не болела. Ведь так? — я вдруг до чертиков разозлилась, и на ноги даже вскочила от ярости. — Оглянитесь вокруг. Этот мир давно стал человеческим. Слабые, бесталанные, глупые? Да мы давно вас сделали на всех фронтах! А вы все гордо носитесь с магией, размахивая ей как потешной пенопластовой дубиной, бездарно раскрашенной под хохлому.
Эк я хватила. А все проклятое воображение.
Но Лер почему-то спокойно смотрел на подпрыгнувшую рядом меня, как на глупую девочку и совершенно не злился. Я бы себя давно уже съела.
— Смотри сюда, — он меня поманил, щелкнул пальцами правой руки, и на чистой зеленоватой стене развернулась огромная карта. Живая, красивая необыкновенно, объемная. Моря, континенты, выпуклости гор. И огни городов, освещавшие всю эту вертикальную плоскость, словно елочные гирлянды, зажженные к зимнему празднику.
— Красиво, — сказала ехидная я. — Вот оно человечество. Нас миллиарды. И где там, простите, горстка иных, о которых так рьяно печется всесильная Инквизиция?
— Вот… — еще один тихий щелчок и картина преобразилась. В океанах разверзлись разломы, из которых тут же полезла какая-то муть. В разных местах, разом на всех земных континентах, тревожно вспыхивали яркие огоньки. Секунду спустя рядом с ними вдруг возникали четко светящиеся надписи. Я шагнула поближе и прочитала над самой яркой из вспышек:
«Ед. прорыв Умибодзу, принял 2987.50, ориентировочный срок подавления — 72 часа».
— Что это такое? — мне стало вдруг жутко.
— Черные вспышки — неконтролируемые нападения обезумевших древних, забывших себя. Синие — срыв крупной нежити. Желтые — выход сумеречной живности в реальность. Оранжевые и красные — внешняя агрессия на наш мир. Это самые распространенные и опасные. Есть и другие. Видишь разломы? Оттуда что только не лезет… Человечеству крупный прорыв грозит катастрофами. Землетрясения, цунами климатические кошмары, техногенные сбои. Все еще думаешь, что в этом мире мы лишние?
Я еще раз посмотрела на карту. Каждый всполох тут же брался под жесткий контроль. Безлико пронумерованные иные, они словно играли беззвучный концерт. Их была рать…
Инквизиция. Не потерянные во времени и пространстве иные — следы погибшей когда-то цивилизации, а… наши защитники?
Кажется, я ему даже впервые поверила.
— Сразу надо было мне это все показать. Я не думала, что вы… мы так нужны.
Лер очень хитро взглянул на меня и потер алчные руки.
— А теперь, Кошка, ты подписываешь договор. Для начала о неразглашении всего тут увиденного. И это не обсуждается!
Вот я попала!
— Может, не надо? — без всякой надежды спросила.
— Конечно не надо! — с воодушевлением
