…Генерал прощался. «Кланяйтесь полковнику С.», – говорил он нам вслед. Выходя из кабинета, мы столкнулись с молодым военным с совершенно белой головой. «Кто это?» – спрашиваю адъютанта. Он улыбается: «Разве не знаете? Это Белый дьявол, сотник Греков. Генерал узнал, что он усердствует в арестах и расстрелах, и вызвал на разнос».
Пройдя блестящий зал штаба, мы вышли. Корнилов произвел на нас большое впечатление. Что приятно поражало всякого при встрече с Корниловым – это его необыкновенная простота. В Корнилове не было ни тени, ни намека на бурбонство, так часто встречаемое в армии. В Корнилове не чувствовалось «его превосходительство», «генерал от инфантерии». Простота, искренность, доверчивость сливались в нем с железной волей и это производило чарующее впечатление. В Корнилове было «героическое». Это чувствовали все и потому шли за ним слепо, с восторгом, в огонь и в воду». Еще одним крупным достоинством Корнилова было отсутствие в нем корыстолюбия. Чрезвычайно умеренный в своих привычках, равнодушный не только к роскоши, но даже к простому комфорту, он не чувствовал потребности в деньгах и посреди той вакханалии воровства и хищений остался безупречным до конца».
М. О. Неженцев.
К моменту прибытия Добровольческой армии в Ростов все железные дороги, ведущие из Европейской части России к Новочеркасску и Ростову, были уже в руках красногвардейцев. Приток пополнения к армии почти прекратился. Просачивались только отдельные смельчаки. Красногвардейские отряды наседали с запада и с востока. Войска Корнилова начали нести крупные потери. Рассчитывать на проведение какой-нибудь наступательной операции было трудно.
Генерал Корнилов надеялся получить помощь от горцев Кавказа. Туда были посланы офицеры с поручением войти в связь с лицами, стоявшими во главе горских народов, и набрать добровольцев. Эта же задача была поставлена генералу Эрдели, находившемуся в Екетеринодаре для связи с кубанскими правительством и атаманом. 20 января он прислал телеграмму, что приезжает в Ростов вместе с князем Девлет-Гиреем, который обещает выставить до десяти тысяч черкесов. Прибыв в Ростов, князь уточнил, что он обязуется выставить две тысячи черкесов в течение двух недель, а в последующем – остальных. За это, кроме вооружения и довольно значительных сумм на денежное содержание своих бойцов, он просил около миллиона рублей.
Конечно, генерал Корнилов понимал, что верить князю Гирею было опасно. Но все же пошел на риск. Генерал же Алексеев сначала категорически отказал, но в итоге все же решил выдать около двухсот тысяч рублей. Князь Гирей на это не согласился и обиженный уехал в Екатеринодар.
Трагедия «тихого» Дона
Алексей Максимович был проинформирован о приготовлениях большевиков. Он попытался сплотить незначительные, имевшиеся у него воинские силы, улучшить их организацию и управление. 15 декабря для непосредственного руководства боевыми действиями войск он назначил Походным атаманом генерала А. М. Назарова, имевшего большой боевой опыт командования казачьими частями в годы Первой мировой войны, пользовавшегося авторитетом среди населения. Затем был сформирован штаб Войскового атамана для координации действий всех сил в пределах Донской области. Во главе этого органа управления был поставлен полковник В. И. Сидорин.
После создания органов войскового управления Каледин почувствовал себя увереннее и усилил нажим на Войсковое правительство, требуя больших полномочий. И на этот раз его усилия увенчались успехом. 20 декабря Войсковое правительство приняло решение об организации власти, которым предоставило Войсковому атаману права президента республики. Это был первый в российской истории случай учреждения президентского правления в одной из областей государства, не покушаясь на его целостность.
23 декабря директивой Войскового штаба были отменены отпуска офицерам и казакам из частей, расположенных на границах Донской области, к которым уже приближались красногвардейские отряды.
Несмотря на всю сложность складывавшегося положения, на более крутые меры Каледин решиться не мог, рискуя вызвать бурное недовольство крестьянства и казачества. В глубине души он надеялся, что большевики сразу не начнут наступление, появится время собрать силы для борьбы. В этих расчетах он ошибся.
Большевистские войска перешли в наступление в последних числах декабря. Первый удар был нанесен по железнодорожным магистралям, идущим на юг, с целью расчленения сил Каледина и украинской Центральной рады. Сводный отряд П. В. Егорова, насчитывавший около полутора тысяч штыков и сабель, овладел железнодорожными станциями Лазовая, Синельниково и Славянок, а затем городами Луганск и Никитовка. Столь же успешно проходило наступление и другого красногвардейского отряда, руководимого бывшим прапорщиком Р. Ф. Сиверсом. Калединцы были выбиты из Макеевки, красные подошли к Иловайской.
Однако вслед за этим части генерала Балабина, перейдя в контрнаступление, довольно легко и быстро вытеснили революционные войска с территории области. Небольшой казачий отряд полковника В. М. Чернецова смелым рейдом разгромил главные силы противника на станции Дебальцево. Это на некоторое время поумерило наступательный пыл большевиков, заставило их произвести перегруппировку и усиление своих войск.
Возникшая пауза была использована Калединым для того, чтобы еще раз попытаться объединить силы Донской области для сопротивления большевикам. По его предложению 29 и 30 декабря в Новочеркасске состоялся Областной всеказачий съезд. Выступая на нем, Алексей Максимович охарактеризовал обстановку, создавшуюся на Дону, красочно нарисовал возможные последствия этой войны как для казачества, так и для других социальных групп населения Дона и всей России. Две главные мысли присутствовали во всех речах Войскового атамана, произнесенных на этом съезде. Во-первых, он утверждал, что «не признав власти комиссаров, мы принуждены были создать государственную власть здесь, к чему мы никогда раньше не стремились. Мы хотели лишь широкой автономии, но отнюдь не отделения от России». Во-вторых, он призывал «для того, чтобы выжить, крестьянам, рабочим и иногородним необходимо с казаками договориться, понять друг друга и найти общий язык…»
Попытки призвать на защиту Дона, от которой уклонялись казаки, неказачье население, на первый взгляд были обречены на провал. Однако убедительным словом Каледину удалось сделать невозможное. По свидетельству активного участника съезда Митрофана Богаевского, вначале «Алексея Максимовича встретили молча. Ему не хлопали в ладоши… Но верили. В конце концов съезд с ним помирился – холодок растаял. Было решено для защиты Донской области от большевиков создать Временное объединенное донское правительство, обязав выполнять его решения как казачье, так и неказачье население».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
