Поставленная себе Войсковым правительством задача – довести управление областью до созыва и работы ближайшего Войскового Круга и Съезда неказачьего населения – выполняется указанными силами. Но их незначительное число и положение станет чрезвычайно опасным, если казаки не придут немедленно в составы добровольческих частей, формируемых Войсковым правительством.
Время не ждет, опасность близка, и если вам, казакам, дорога самостоятельность вашего управления и устройства, если вы не желаете видеть Новочеркасск в руках пришлых банд большевиков и их казачьих приспешников – изменников долгу перед Доном – то спешите на поддержку Войсковому правительству посылкой казаков-добровольцев в отряды.
В этом призыве у меня нет личных целей, ибо для меня атаманство – тяжелый долг. Я остаюсь на посту по глубокому убеждению необходимости сдать пост, при настоящих обстоятельствах, только перед Кругом. Войсковой атаман Каледин».
Ранним утром 29 января в Новочеркасск с фронта прибыл походный атаман А. М. Назаров. Несколько часов спустя Каледин собрал членов Войскового правительства и предложил ему раскрыть обстановку, сложившуюся на фронте за последние сутки. Назаров нарисовал совершенно безнадежную картину: противник в нескольких верстах от Новочеркасска, казаки сражаться с красногвардейцами не желают, фронт удерживает горсточка местной молодежи и две офицерские роты Добровольческой армии. Без существенной помощи спасти положение не представлялось возможным.
Выслушав доклад походного атамана, Каледин прочитал телеграмму, полученную ночью от генерала Корнилова из Ростова. В ней сообщалось, что Добровольческая армия, ввиду тяжелого положения и безнадежности дальнейшей борьбы на Дону, решила уходить на Кубань. Телеграмма заканчивалась просьбой немедленно снять из-под Новочеркасска сражавшиеся там офицерские роты и направить их в Ростов на воссоединение с главными силами Добровольческой армии.
А. М. Каледин.
Сообщив, что приказание добровольцам уже отдано, Алексей Максимович констатировал.
– На сегодняшний день для защиты Донской области от большевиков мы имеем всего 147 штыков. Положение наше безнадежное. Население не только нас не поддерживает, но и настроено к нам враждебно. Я не хочу лишних жертв, лишнего кровопролития. Поэтому предлагаю Войсковому правительству сложить полномочия добровольно, не дожидаясь, пока оно будет разогнано силой.
Свои полномочия Войскового атамана я слагаю с себя с этой минуты.
Богаевский, а за ним и остальные присутствовавшие обменялись короткими репликами. Возникло мнение о необходимости передачи власти городскому самоуправлению. Подписание акта было намечено на 18 часов этого же дня. Возникла дискуссия и о том, стоит ли спешить с отречением Войскового атамана. Каледин поставил точку в этом вопросе.
– Считаю, что возвращаться к этому вопросу, только терять зря время, – заявил он. – Кончайте, господа, болтовню. Из-за нее и так уже Россия гибнет. У меня еще осталось немало дел. Позвольте завершить их сегодня.
Дальше говорить было не о чем. Члены Войскового правительства начали расходиться по домам. Каледин попросил задержаться только казначея и Богаевского, чтобы передать имевшиеся в его распоряжении незначительные денежные суммы. Проделав это, он облегченно вздохнул.
– Ну, слава Богу, и от этого очистился. Затем Алексей Максимович еще раз просмотрел бумаги в ящиках своего стола, некоторые из них уничтожил. Вид у него был настолько решительный, что у присутствовавших не оставалось сомнений о дальнейших намерениях генерала. Поэтому, выйдя в соседнюю комнату и застав там Назарова, Богаевский начал разговор о необходимости немедленной эвакуации Каледина из города. Походный атаман разделил его мнение.
В течение часа была создана небольшая группа офицеров, перед которой ставилась задача переправы Каледина и его жены из Новочеркасска в Ростов. Было решено в случае необходимости даже произвести этот акт вопреки воле Алексея Максимовича. И только начальник его штаба полковник Сидорин противился принятому решению.
– Это невозможно по двум причинам, – заявил он. – С одной стороны, это, вероятно, уже поздно. С другой – генерал не согласится покинуть город. Значит, придется прибегнуть к насилию или к обману. Но кто же из вас решиться на это по отношению к нашему атаману? Он сам должен решить свою судьбу.
Неожиданно на сторону начальника штаба стал и генерал Назаров.
– Нет, господа, насильственная эвакуация атамана невозможна. У генерала Каледина осталось только одно – это его большое чистое честное имя. И этим именем может распорядиться только он сам, по собственному усмотрению. Никто не имеет права мешать ему в этом…
На этом вопрос о насильственной эвакуации Каледина из Новочеркасска был снят. Офицерский конвой отпустили, Назаров убыл для организации обороны города. В Атаманском дворце осталось всего несколько человек.
Закончив с делами в своем рабочем кабинете, Каледин пригласил к себе полковника Сидорина и продиктовал ему приказ, который потребовал немедленно довести до войск. Он гласил:
«Части Добровольческой армии сосредоточиваются в районе города Ростова. Перед донскими партизанами на Сулинском фронте встает роковая необходимость стрелять в своих же донских казаков. Это недопустимо ни при каких условиях.
Каждый партизан, каждый отдельный партизанский отряд может считать себя свободным и может поступать с собой по своему усмотрению. Кто из них хочет, может присоединиться к Добровольческой армии, кто хочет, может перейти на положение обывателя и скрыться. Этим я открываю фронт с единственной целью – не подвергать город всем ужасам гражданской войны».
Подписав приказ и убедившись, что он отправлен в войска сразу несколькими посыльными-казаками, в третьем часу дня Алексей Максимович прошел в комнату жены, которая в это время беседовала с одной из посетительниц. Обсуждался вопрос организации дополнительного питания для раненых. Каледин не стал вмешиваться в разговор, несколько минут посидел в стороне и, не сказав ни слова, вышел. Он прошел в маленькую комнату, расположенную рядом с его рабочим кабинетом, которую занимал брат Василий Максимович, и плотно закрыл за собой двери.
Оставшись один, Алексей Максимович снял форменную тужурку с двумя Георгиевскими крестами, аккуратно повесил ее на спинку стула, лег на кровать и выстрелил из револьвера в сердце.
Тело Войскового атамана в первые дни после его смерти покоилось в небольшой церкви Атаманского дворца. Вечером 1 февраля оно было торжественно перевезено в Войсковой собор, где состоялась панихида. А на следующий день при огромном стечении народа Каледин был похоронен на городском кладбище рядом с кладбищенской церковью. Из членов Войскового правительства на похоронах присутствовало всего семь человек. Остальные к этому времени покинули Новочеркасск, спасая собственные жизни, семьи, ценности…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
