— А твоя команда? — спросила заинтересованно я.
— Остается со мной, объем нашей работы только увеличится, а полномочия мне дают самые высокие. Так что новое дело будем вместе с ними осваивать.
Я поставила бокал, который так и держала в руках, на столик, посмотрела на него, подумала, правда, не сильно себя утруждая этим процессом, и выдала открытым текстом:
— Берестов, я беременна.
— В каком смысле? — не понял он.
Меня просто порвало от этого вопроса! Вот просто снесло! Я так завелась! В одну секунду! И возмутилась по-взрослому, так возмутилась, что держите!
— Берестов! Это что, твой любимый вопрос, когда я говорю тебе о детях?! — и я театрально, громко передразнила его, помогая себе жестами рук, покачиванием головы и мимикой: — «Берестов, это твой сын!» — «В каком смысле?» — «Берестов у меня будет ребенок!» — «В каком смысле?» В прямом, блин, смысле! Ты заделал мне ребенка! Берестов, тебя папа предохраняться не учил?!
— Па-папа — нет, — хохотал он, прикрыв глаза ладонью. — Я сам всему учился!
— Хреново учился! С самоучением, Берестов, у тебя плохо получается, если ты не заметил! — возмущалась я. — Спроси еще — в каком смысле!
— Сла-славка, — продолжая хохотать, он встал, обошел столик, по ходу поставив на него свой бокал, и потянулся ко мне.
— И нечего меня тут обнимать! — отталкивала я его руки, правда, не слишком усердствуя. — И что ты хохочешь? Я говорю о серьезных вещах!
— Об очень серьезных! — согласился он и даже головой кивнул, вытаскивая меня из кресла, и, продолжая смеяться, прижал к себе. — О самых серьезных. — И, перестав смеяться, но счастливо улыбаясь, предупредил: — Придется нам с тобой, Славка, терпеть нашествия подростковой банды Макса на наш дом.
И, как водится при таком развитии событий, поцеловал… Здесь бы мне полагалось растаять, потерять голову, затрепетать — чем там? — ну, скажем, ланитами и целоваться ответно с большим душевным удовольствием и рвением, и тут бы и сказочке конец, и жили они долго и счастливо.
Ну, может, кто бы и жил счастливо, а я с силой оттолкнула его и помчалась в ванную. Перенервничала, знаете ли!
Разумеется, он потащился за мной, не сразу поняв, в чем дело, и куда это я помчалась, так резво исчезнув из его объятий, не успев и затрепетать этими самыми чертовыми ланитами! И застал меня в весьма неэстетичной позе, потому что времени закрывать дверь у меня не было.
— О господи, Славка, — перепугался Берестов, — тебе плохо?
— Нет, блин, хорошо! — в паузе между позывами ответила я не самым добрым тоном и потребовала грозно: — Выйди!
Никуда он не ушел, а принялся помогать, держал мои волосы, пока меня выворачивало, умывал холодной водой и умудрился еще за этим делом ответить на звонок Макса, отрапортовавшего о своем благополучном прибытии к Калининым и осторожно поинтересовавшегося, как там у отца продвигаются дела по соблазнению матери. С этим вопросом сынок припозднился месяца так на два.
А потом мы так и сидели на полу, и он крепко прижимал меня к себе.
— И часто тебя так? — спросил участливо Берестов.
— Нет, только когда понервничаю, — не открывая глаз, откинув голову на обнимающую меня руку, приходила я в себя и, продолжая злиться, возмущалась: — Нет, ну это засада какая-то! И ведь снова парень будет, вот сто процентов! У меня точно так же в прошлый раз с Максом было! Два месяца никаких симптомов вообще, а про свои критические дни я напрочь забыла! И тошнит, только когда нервничаю! Прямо какой-то берестовский мужской заговор!
— Ну, пацан — это же здорово! — улыбался предмет моего возмущения.
— Кому? — роптала я.
— Всем, — все шире и довольней улыбался Берестов.
— А самая веселуха знаешь какая? — продолжала я ворчливым тоном.
— Какая?
— Ровно семнадцать лет назад, практически день в день, ты мне точно так же сделал ребенка! И этот родится в августе! И тоже Лев по гороскопу! Ты мне прямо какой-то прайд львиный разводишь, Берестов!
— Да ладно! — восхитился он.
— А такому снайперству тебя, случайно, не папа учил? — открыла я глаза и посмотрела на него.
— Нет, — как на духу признался он. — Это мое личное достижение.
И принялся хохотать, продолжая прижимать меня к себе.
— Никакой управы на тебя нет, Берестов! — тяжко вздохнула я.
— Ты потрясающая женщина! — не мог остановиться и все смеялся он.
— Глупая я женщина, — еще тягостней вздохнула я, — глупая. Мне бы бежать от тебя, куда глаза глядят, при первой же встрече, а я прыг к тебе в койку «леопардовым скоком», как Киса Воробьянинов за стулом. Вот теперь и сижу с тобой на полу! — И встрепенулась: — А что мы здесь сидим? Пойдем уже отсюда.
— Так, может, не пойдем? — мило улыбаясь, выдвинул он встречное предложение. — Тут пол с подогревом и вон коврик симпатичный, может, займемся любовью, не отходя, как говорится, от унитаза — на случай, если ты от оргазма слишком перенервничаешь?
— И как тебе не совестно предлагать такое беременной женщине и матери взрослого сына? — театрально возмутилась я.
— А в кроватке? — предложил новую вводную он и быстренько уточнил: — Тебе вообще сексом заниматься можно?
— Можно, но рекомендовано придерживаться классической позы и без фанатизма.
— Без фанатизма, Славка, у нас с тобой не получается, — снова принялся похохатывать он и вдруг спросил: — А почему ты стала называть меня по фамилии?
— Не знаю, — задумалась я, — Сергеем ты для меня остался в прошлой жизни, а по фамилии мне нравится, тебе она очень идет, звучит, как хлыст инквизитора. — И переключилась на решительный тон: — И идем уже, что мы тут расселись, я хоть дармовой черной икры поем!
Конечно, я родила сына в августе месяце!
А вот с женитьбой господину Берестову не сразу повезло. А вот уперлась мать его детей, как уже существующего, так и ожидающегося.
Не знаю почему! Захотелось покапризничать от души.
Может, за все мои девичьи слезы и потери или просто так, вредничая и наслаждаясь возможностью первый раз в своей жизни капризничать и изводить мужчину, которому приходится терпеть.
— А ты меня замуж не звал, — отвечала я с «искренним» удивлением на сто первый раз сделанное в приказной форме предложение «немедленно выйти за меня замуж!». — Ты предложил жить вместе, вот мы и живем!
— Я имел в виду брак! Я предлагал тебе выйти замуж за меня! — бушевал не по-детски Берестов. — И ты это прекрасно понимаешь! Славка, прекращай! Нам надо пожениться!
— Зачем? — наслаждалась я его возмущением. — Мне и так хорошо.
— Ребенок должен родиться в семье! — приводил он одни и те же аргументы.
