правда. И маг был абсолютно прав, не пуская меня. И если он настоит на своем – так будет правильно. Но граф надеялся, что не настоит. Я ободряюще улыбнулась ему, а он опустил глаза. Может, боялся, что передумаю? Это вряд ли.
- Дар, - я порывисто обернулась к магу, и мне было все равно, что такое проявление чувств происходит при посторонних… Хотя… Агриппина, граф и даже толпящиеся у стены слуги… Какие же они посторонние? За то короткое время, что я находилась в замке, я чувствовала, что они все мне стали почти родственниками. Может, так действует кровный долг Йагини? Какая разница!
- Дар, - повторила я. - Пойми: я не могу обмануть ее, - и тихо добавила, - опять…
Граф низко опустил голову. Что ж. Я как могу, щажу его чувства, но ведь и Мийке пришлось нелегко.
- В мамином гримуаре написано, что если предать сирина, который все еще чувствует, процесс обращения станет необратим, она навсегда уйдет во Тьму.
- Ты уверена, что она еще пока не, - начал было чародей, а я закрыла его губы пальцами, и, улыбаясь, прошептала:
- Она чувствует, Дар! Она живая! Несмотря на все, она все еще живая! У нее сохранились эмоции, я видела. Она ничего мне не сделает.
- Сения, - маг нахмурился, - ты понимаешь, что ее ждет, если она хоть как-то попытается нанести тебе вред?
Глаза мага отображали мрачную решимость.
- Понимаю, - я кивнула.
Чародей тоже кивнул, но… он просто плохо меня знал. Потому что я продолжила:
- И поэтому ты прямо сейчас пообещаешь мне, что никак, ни словом, ни действием, ни магией не причинишь вред сирину. Что бы ни случилось.
Оборотень буравил меня взглядом и молчал. Но я была непреклонна. Главное, не отводить глаза.
- Я пообещала ей , - добавила я.
Ну, уж это представитель высшей аристократии способен понять! И он нехотя кивнул.
- И никому не дашь причинить ей зло, - упрямо добавила я.
- Ты уверена, Сения?
- Да… Дар.
- Ну что с тобой делать, - вздохнул чародей и прижал меня к себе.
А вот ничего со мной делать не надо. И особенно душить в объятьях. Хотя, это, пожалуй, можно, но так, чтобы ребра не трещали.
- Значит, ты идешь к острову, - справившись с собой, и отстранив меня, подытожил маг. - Я держусь поодаль, прикрываю тебя от навий.
- Разве они способны причинить мне вред? – удивилась я.
- Ты забываешь о том, сколько их здесь, Сенечка, - тихо сказала бабуся Агриппина. - Один, два, десять, двадцать – ничего не сделают, а их там – тысячи…
- Мои бывшие люди, - проронил граф немного отстраненным тоном, и добавил: - Я искуплю каждую жизнь.
И тогда я опять-таки получила подтверждение, что все это не зря, что не смогла бы моя маленькая жизнь стучать сердцем обособленно от большой. Нипочем бы не смогла.
Опять кивнула графу и улыбнулась ему. И он несмело, скупо и неуверенно, но тоже улыбнулся в ответ.
- Так значит, следует все-таки опасаться навий?
- Они способны больше мешать, чем вредить, и, тем не менее, я тебя прикрою, - уверенно сказал Дар. - Когда попадешь на остров, где их почему-то нет, я займусь их помещением в жезл и переправкой за Межу. Увидишь, что лежу без сознания – не надо думать, что я умер. Не вздумайте хоронить, - весело заявил он присутствующим, - Вернусь – отомщу!
Вот дурак! Как он вообще может шутить такими вещами. Прогулка за Межу подвластна только сильнейшим из магов, для этого Посвящение нужно специальное. Я пока его не проходила, бабули даже не говорили, как это делается.
Но Дар… Дарик, похоже, там уже был. Удивительное дело – стоило мне подумать о чародее, как собственный мандраж перед наступающей ночью куда-то исчез.
Я уверена была, что сирин для меня безопасен.
Не для остальных, правда.
Только для меня.
В мамином гримуаре прочитала, что если не нести для него опасность – даже в помыслах – метод может сработать. А я…
Я, видимо, просто очень сильно, по-бабски сочувствовала Мийке.
Остров, по словам Агриппины и графа, находился посреди Зеленого озера, находящегося за три милли от замка. То, что мне надлежало встретиться с сирином на острове, почему-то радовало и воодушевляло. Видимо потому, что волей-неволей, а предстоит контакт с водой. А вода – вотчина (или правильней сказать во д чина?) моей любимой Даны. А значит, это хороший знак. Иначе быть не может.
Правда, когда я увидела эту самую воду, мне захотелось просто завыть от накатившей тоски, от волны ужаса, поднимающейся девятым валом над головой, и, видимо, просто от усталости.
Может, виной тому эти самые несколько милль пути до озера. Может, эти призрачные, как будто состоящие из плотных объемных теней руки навий со скрюченными пальцами, их бессильная ярость, с которой они нападали на меня.
За мной, следуя по пятам, шел чародей, который сосредоточенно творил заклинания, помещающие навий в магический посох. Однако бабуся Агриппина была права – их были тысячи и тысячи, Лиодору приходилось очень нелегко, я чувствовала его просто-таки нечеловеческое напряжение и тихо молилась Перуну и Макоши, чтобы у мага хватило резерва сил. Ему ведь еще за Межу их вести… Вот он какой!
Другой бы просто передал артефакт, полный неприкаянных душ куда надо – и разбирайтесь сами, а то и выкинул бы просто… в речку, например, оскорбив, таким образом, Дану. Были уже претенденты, случаи… И я знаю, что это не россказни, а суровая правда жизни, когда случайный прохожий освобождал навия из артефакта, в который тот был помещен
