Мелодия, тем не менее, еще не закончилась. Прижав левую руку к своей груди, а правую, как и раньше, оставив на расстоянии, он сделал шаг ко мне.
Как я оказалась на облюбованном месте в углу, я не помню точно. Были легкие, воздушные прикосновения, банальные разговоры, улыбки и взгляды. И все. Кажется, ничего больше он себе не позволял. В животе кипело и растекалось по телу желание, руки же дрожали от страха. Выковыряв из сумочки коммуникатор, я нажала на клавишу фотоаппарата. Не задумываясь, навела на него, дождалась фокуса и щелкнула несколько раз.
— Это зачем? — Засмеялся Андрей.
Боже, как же близко он был. Как хотелось, чтобы оказался еще ближе. Выдохнув, собравшись с силами, я поднялась. Пролепетала, что нужно отойти. Убежала в первый зал. Дверь со значками уборных находилась справа от стойки гардероба. Прикрыв за собой створку, я огляделась в небольшом коридорчике. На всю правую стену шло зеркало. Слева две двери вели в дамскую комнату и мужскую уборную. Откинувшись затылком на зеркало, я закрыла глаза. Возбуждение и не собиралось улетучиваться.
Я написала: Ласкар, он ваш?
Прикрепила к сообщению фотографию футболиста.
Отправить.
Я пыталась успокоиться. Одно то, что никто и никогда не вызывал во мне подобных переживаний не может служить доказательством того, что Андрей — инкуб. Я это все надумала. Просто есть в нем что-то такое…
Открылась дверь женского туалета. Девушка со смутно знакомым лицом улыбнулась мне по пути и вышла. Телефон пиликнул SMSкой.
«Да. Правые, если не ошибаюсь» — был ответ.
Я зажмурилась.
В коридор зашел Миша.
— Вот ты где. — Расплылся в улыбке. — Что случилось? — Без намека на искреннее беспокойство.
Я молчала, смотря в черные глаза агента.
Вся разница между теми, кто сидит справа и слева от прохода заключается в способе воздействия на жертву. Я усмехнулась: только теперь, когда я оказалась ей — жертвой — я поняла что это самое точное определение. Левым необходимо, чтобы жертва смотрела; правым — чтобы чувствовала контакт тактильно. И наверняка, Андрей так же сходил с ума там, в зале. Так же или еще больше.
В коридорчик зашел мужчина в возрасте и вежливо осведомился, нет ли очереди. Миша покачал головой, пропуская. Когда захлопнулась дверь туалета, приблизился ко мне.
— Теперь ты можешь приблизительно понять… — Обрывок фразы не был похож ни на вопрос, ни на утверждение. — Сколько ты продержишься?
Я спряталась от вечно злых глаз за веками. Сглотнула, не веря. Как ты мог узнать, как устроить? Господи, если это результат голой аналитики… то какую работу ты провел ради одной лишь мести?
— Чего ты добиваешься?
Миша отрицательно покачал головой.
— Отвези меня домой.
Улыбнулся белозубо, хищно. Отступил обратно.
Дверь коридорчика снова открылась. Мы обернулись к Андрею, замершему в проходе. Потом Миша двинулся к нему, а я попятилась вглубь.
Он молча подошел. Замер на мгновение, когда за Мишей мягко прикрылась дверь. Я покачала головой: ты не понимаешь…
Нахмурившись, я смотрела на отражение его профиля в зеркале. Все его последующие шаги были прогнозируемы. И, пока он не прижал к себе, не впился в губы, проговорила:
— Я чистильщица Верховного Суккубата.
Он окаменел. Отступил на полшага.
— Кому ты посылала фото для подтверждения?
Закусив губу, я перевела взгляд с отражения на его лицо. Вот это тебе знать совсем необязательно.
Пожилой мужчина вышел из туалета и направился к выходу. Андрей облокотился о зеркало, откинул голову как я минутами раньше. Хотела бы я знать, о чем он думает в эти минуты.
— Я понимаю, что происходит… — Признался тихо. — Башкой понимаю…
Я направилась мимо, чтобы не слышать продолжения. Дома ждал Марк. Я забуду это неприятное… или наоборот, слишком приятное недоразумение. Бывает. Случается. Иногда мы встречаемся и сходим с ума.
— Я вызову для тебя такси. — Предложил он мне в спину. Я остановилась, обернувшись. — Наверняка, ты собралась домой.
Я кивнула.
Мишу видеть я хотела в последнюю очередь. Выйдя на улицу, зябко поежилась. Подожду здесь.
Андрей вышел через минуту. Накинул мне на плечи что-то мягкое и пушистое. Я удивленно осмотрела пончо.
— Это казенное, — усмехнулся.
Закрыв глаза, я обняла себя за плечи. Вот так, спрятавшись от внешнего мира, очутившись внутри своих желаний, мыслей, ощущений — было непривычно. Как-то тихо было. Будто время остановилось и ждало отмашки, чтобы продолжить свой бег. Скорее всего, со стороны я выглядела перебравшей лишнего на гулянке.
Когда к плечам притронулись, вздрогнула.
— Машина. — Сказал Андрей.
Я посмотрела на Опель с шашечками. Андрей открыл дверь. Забравшись внутрь, продиктовала адрес. Когда дверь справа открылась и футболист разместился рядом, уставилась на него.
— Как я могу отправить тебя одну, ночью? — Пожал он плечами, вернув свое спокойствие и насмешливость.
Усмехнувшись, я откинула голову на спинку и закрыла глаза.
— Ты сказала адрес? — Уточнил он, когда мы тронулись.
— Угу.
— У нас в плане еще две встречи.
— Нет.
Молчание.
Потом, легкое прикосновение к тыльной стороне спокойно лежащей на диване ладони. Так приятно…
— Такие нежные руки. — Тихо улыбнулся, обхватывая кисть обеими ладонями.
Я повернула голову, открывая глаза. Хотела переспросить, что он сказал, но решила, что пропущенная фраза была новой банальностью. Отфильтровывая смысл, я ловила лишь голос. И тонула, захлебывалась…
Написала: Помогите, Ласкар. Я не справлюсь…
Отправить.
Это сообщение я набрала в ответ на сообщение Миши: «Где ты, черт побери?» До этого он упорно звонил, я не брала трубку.
Придвинувшись, закинув коленку на сидение, Андрей водил по лицу кончиками пальцев. Сжав кулаки, я отодвинулась к двери. Будь на его месте просто человек, просто мужчина, охолодить его не стоило бы и труда. Но как остановить того, в чьих руках ты, твое тело желает оказаться прямо здесь, прямо сейчас, не медля, не думая?
Сначала тихо, но постепенно нарастая, заиграла знакомая по рекламному ролику Nike мелодия. Я глубоко вдохнула, чувствуя жар внизу живота. Кажется, эта композиция называется Just do it… У меня она тоже с год служила телефонным звонком.
— Да. — Сказал Андрей в трубку. Голос предательски сорвался, он отвел взгляд.
Выслушав звонившего и ничего не ответив, он нажал отбой. Медленно, в раздумьях, убрал телефон. Дыхание… Он выравнивает дыхание, поняла я. Грудь под белой рубашкой размеренно вздымалась, поглощая мысли и желания.
