Однако археологические данные говорят не только о войнах с римлянами, но и о периодах интенсивной торговли с ними. При раскопках поселений Черняховской культуры находят множество амфор для вина и масла, импортной посуды, украшений и предметов быта, а клады содержат огромное количество римских серебряных монет II–IV вв. Причем, как уже говорилось, монет I в. найдено очень мало. Поскольку главным предметом экспорта из восточнославянских земель было зерно, закупавшееся для римской армии и черноморского флота, то это говорит и о развитии земледелия, во времена Русколани вновь вышедшего на товарный уровень. Поставки хлеба в страны Средиземноморья, прервавшиеся после крушения Скифии, смогли возобновиться только после изгнания языгов и образования в Причерноморье мощного славянского государства. По обилию римского серебра некоторые исследователи предполагают, что у славян в это время существовало и денежное обращение на основе этих монет.
Но главная опасность для Русколани грозила не от римлян, она таилась у нее внутри — сразу же после смерти Кия, т. е. в 190–200 гг., начался ее распад. "И тут родичи стали делиться, кому старшим быть, ибо Кий отошел к отцам и праотцам умершим. Кии от нас ушел, и тут великая свара одолела Русь, которая стала ссориться до разделения и разделилась" (III, 8/1), От Русколани отделилось другое образование — Берусь, или Русь Борусская. "При отце Арии был единым род славян, а после отца три сына разделились натрое, и так же стало с русколанами и вендами, разделившимися надвое, так же сотворилось с борусами, которые расторглись надвое" (8). В составе Русколани, судя по дальнейшим событиям, остались территории восточное Днепра. А Берусь — упоминавшиеся латинскими авторами «боруски», т, е. поляне, жившие по Днепру до прихода русов и, возможно, не пожелавшие оставаться под властью иноплеменных князей. По некоторым текстам, сообщающим, что у Траянова вала пали "гридни борусинские" и что "дулебы повернули от нас на Берусь" (II, 7э), можно предположить, что к Боруси относилось и днепровское Правобережье, Возможно, ее столицей стал Киев — "Велесова Книга" часто противопоставляет его Голуни. "Голунь была градом славным и триста городов сильных имела, а Киевград имел меньше, на юге десять городов и весей, и сел немного" (III, 22).
Отделилась и «Суренжань» — крымская Скифия. "Русколань стала разодрана смутами, творившимися на юге, а Борусь на севере много утерпела, так как породниться не хотели, дабы русские роды соединить… И звали сурожцы русов и борусов на войну…И долгая вражда между родами раздирала Борусь на части… А Суренжань не была княжеством сильным, ибо грекам давала врагам дань и также иным" (II, бв). Античные источники полностью подтверждают эти события и их хронологию — в начале III в. Скифия, оставшись один на один с Боспором, была разгромлена и попала в зависимость от него, царь Рескупорид III (правивший в 210–227 гг.) начал называть себя "царем всего Боспора и тавроскифов".
Постепенно подтачивая силы восточнославянских княжеств, эти смуты и междоусобицы в конце концов создали предпосылки к победе готов. Конечно, распад державы Кия и последующее ее ослабление нельзя объяснять только национальными особенностями славян. Эта закономерность оказалась общей для многих крупных империй, возникавших в эпоху Великого Переселения, — империй обширных, могучих, но недолговечных.
Глава 23
ИМПЕРИЯ ГОТОВ
Родиной готов была южная Скандинавия (она называлась в древности Готией), о. Готланд и, вероятно, Ютландия — в "Саге об Инглингах" приводится ее первоначальное название Редготланд. Около 155 г. три их племени — остготы, вестготы и гепиды — вторглись на южное побережье Балтики, разгромили проживавших там ругов и вандалов и погнали их дальше на юг, в долину Дуная.
А потом ход событий становится несколько загадочным, потому что конечной целью готских завоеваний оказывается Причерноморье. Такой маршрут очень многим современным историкам кажется весьма странным. Однако странности на этом не кончаются. Обычно переселение готов на Днепр представляется сплошным победным маршем, но достаточно сопоставить известные даты, как становится видно, что это далеко не так. Готский историк VI в. Иордан сообщает, что Филимер, во времена которого готы оказались на Висле и "под предводительством которого его народ вступил в землю скифов", был "пятый в порядке лиц, управлявших королевством готов по удалении их с острова Скандзы" (из Скандинавии). Причем он привел переселенцев в некую "страну Ойум", "изобилующую водой" и лежащую где-то западнее Днепра. Сами понимаете, такое описание "страны Ойум" совершенно не подходит к скифским степям. Скорее, это Полесье, бассейн Припяти, куда как раз и ведет путь с Вислы по Юж. Бугу, Итак, четыре короля сменились, прежде чем готы смогли не овладеть "скифской землей", а только «вступить» в нее, зацепившись за самую неудобную для жизни и хозяйства окраину.
Рассмотрим другие даты. Вторжение готов в Причерноморье зафиксировано во второй половине 230-х годов. Это на 80 лет позже, чем вторжение на материк. И хотя историография весьма осторожно старается обходить эту щекотливую неувязку и выстраивает предположения, что они, мол, появились там раньше, постепенно осваивая новые земли, это представляется весьма сомнительным. Одни историки выдвигают версию их прихода во "время Каракаллы" (211–217 гг.), другие — в 220-х годах, третьи — "около 230 г." (Ле Гофф. "Цивилизация Средневекового Запада". М., 1992). Но во-первых, проблему это все равно не решает — «марш» от Балтики растягивается на жизнь нескольких поколений. А во-вторых, в греческих причерноморских полисах нашествие отмечено в 235–240 гг. И вот с этого времени соседи готов действительно не знали покоя, подвергаясь постоянным ударам. Получается, что воинственные пришельцы несколько десятилетий сидели тихо-мирно, а потом будто с цепи сорвались и кинулись грабить всех подряд? Что-то не сходится. Логичнее все же довериться зафиксированным датам, Может, они и завладели раньше какой-нибудь "страной Ойум", выводящей их к Днепру, но реальное завоевание Причерноморья произошло только в это время.
Итак, что же получается, если путь от Балтики до Черного моря занял около 80 лет? Картина триумфального марша сама собой отпадает. Значит, победителей ругов и вандалов кто-то останавливал. Кто? Сделать это могла только сильная Русколань и княжества, на которые она потом разделилась, пока они еще были способны противостоять врагу в союзе с финнами. Иордан, как историк весьма тенденциозный и работавший под покровительством готских королей, о поражениях, естественно, не упоминает, хотя и говорит, что на какой-то большой реке (предположительно Днепре) готы вступили в войну со «сполами», в которых нетрудно узнать полян (этот же этноним в различной степени искажения встречается у других авторов: у Прокопия Кесарийского — «споры», у Плиния "спалеи"), О ходе войны красноречиво говорят даты. А кое-какие сведения о победах над готами сохранила "Велесова Книга"; "А прежде силу имели великую и оборонялись от нашествия готов… шестьдесят лет, И туг ильмеры нас поддержали, и мы имели победы над врагами, которые десятерых королей имели" (I, 26).
Но тогда возникает другой закономерный вопрос. Если готы встретили по пути на восток столь сильное сопротивление, то почему они не развернули свою агрессию в другом направлении? Действительно, они по неизвестной нам причине не пошли в долину Дуная вслед за разгромленными ругами и вандалами. И если в Причерноморье любимым занятием готов стали набеги на римлян, то почему они сразу от Балтики не двинулись прямиком в богатую римскую Галлию, что было бы гораздо ближе, и рядом с границами которой они наверняка нашли бы множество союзников? Ведь как раз в это время шли Маркоманские войны, и германские племена вторгались даже в Сев. Италию. Но до середины III в. готы к римским границам не приближались…
Так стоило ли переселяться с родины и воевать, чтобы целые поколения прозябали в лесах Польши и болотах Полесья, раз за разом повторяя попытки прорваться дальше? Выходит, готский "дранг нах остен" имел не случайный, а целенаправленный характер? На этот вопрос остается ответить только положительно. И самой вероятной причиной подобной целеустремленности я считаю легенды о переселении Одина, разобранные в 17 главе. Если их записал Снорри Стурлссон в XIII в., то уж во II в. для скандинавов эти предания были совсем свежими, их наверняка знал каждый. И точно так же как русы шли в Причерноморье под флагом восстановления "Великой Скифии", так и готы шли отвоевывать "Великую Свитьод", откуда, как они считали, пришли их божественные предки, и, следовательно, принадлежащую им по полному праву! Это была их "земля обетованная", наверняка приукрашенная легендами! Переселение готов носило не только завоевательную подоплеку, оно поддерживалось мощной идеологической базой — отсюда становятся понятными и готовность переносить временные лишения, и настойчивость в достижении высшей цели. Понятно и то, почему о столь важной причине готских завоеваний смолчал Иордан, — живший в VI в., он был уже христианином и ссылаться на языческих богов считал для себя невозможным. Во всяком случае, подвиги готского народа, которые он превозносил, выглядели бы тогда спровоцированными "дьявольским соблазном" и заведомо напрасными.
