зашаталось и чуть было не упала, но медсестра ловко ее подхватила со словами «Эй, куда это Вы?»
«Этого не может быть» в миллионный раз говорила себе под нос Шампанское, шугаясь ото всех вокруг. Это не может быть правдой. Единственным ее спасением было дождаться доктора, как его там, ах да Харрисона и сказать, что с ней все в порядке, она не собирается умирать.
После обеда их всех выпроводили в зал занятий, где можно было смотреть телевизор, поиграть в шахматы, ну или просто понаблюдать за рыбками в аквариуме.
К Шампанскому подсел человек. Он был в гражданском, значит не из числа пациентов. Первой мыслью, естественно было «мистер Харрисон, он мне сейчас поможет», но что-то внутри подсказывало, что нужно держаться от этого типа подальше. Странно, ведь вроде бы весьма милый мужчина в возрасте, с сединой в бороде и в шляпе как у Шерлока Холмса не должен вызывать подобных чувств, с чего бы ей его пугаться.
— Здравствуй, Шампанское, — поздоровался он, на что блондинка лишь кивнула, — вот уж не ожидал, что судьба приведет тебя в это место, — и мило улыбнулся, указывая пальцем на сброд вокруг.
— Кто вы? — робко как ребенок прошептала девушка.
— Ах да, я же отбелил твои воспоминания, конечно, — как будто нашкодивший малыш, мужчина ударил себя по лбу, — как бы тебе сказать. Я бог, — и замолчал, дав время этой мысли осесть в светлой голове, прежде чем продолжить.
— Бог? — переспросила девушка.
— Люди за всю историю давали мне много имен: Дионис, Бахус, Браги, Джон Бэрликорн, он же Джон Ячменное Зерно, в Ирландии и Шотландии — Сеонайд, даже Клюэриконом прозвали, представляешь, — и мужчина раскатисто засмеялся. — Но мне больше всего понравилось Сукеллус, так что, деточка, можешь меня звать именно так.
Шампанское молчала, то ли от шока, то ли от нереальности происходящего. Она начала озираться по сторонам в надежде, что не она одна видит это существо. Но всем было либо все равно, либо действительно они не видели этого некого бога.
— Что тебе надо от меня? — все же спросила блондинка.
— Дорогая моя, того же, что и раньше.
— Чего именно раньше, я ничего не помню, — голова девушки начала сильно болеть, будто перегружалась лишней тяжелой информацией.
— Ты, дорогая, была моими руками. Как жаль, что и это пришлось стереть. Что ж, скажем так, ты помогала мне привносить смуту в мир.
— Зачем? — Шампанское просто задала этот вопрос. Из-за боли, она уже не хотела ни с кем говорить.
— Ну не мог же я всю работу проделывать сам. Надо было, чтобы кто-то менял ход истории. Например, видел через сны будущее, всякие знаки, совершал нерегулируемые действия, типа грабежа… Ты была идеальна, милочка, — будто бы поблагодарил Сукеллус. — Жаль, что ты решила свести счеты с жизнью, лишь бы не работать на меня.
— Это ТЫ довел меня до ручки? — чтобы перебороть боль, закричала девушка.
— Ну можно сказать и да. Хотя туда же можешь засунуть свои чрезмерные чувства стыда, отчаяния, вины…
Шампанское закричала, громко. На весь зал. К ней бежал уже медперсонал, когда мужчина сказал:
— Если хочешь выйти отсюда и продолжить наше совместное дело, просто позови, — и исчез.
Послесловие
За круглым столом захудалого бара собралась компания, с которой мы уже имели честь познакомиться. В частности: сёстры Вина, Коньяк и Виски, Ром, но на этот раз не с подругой, а с компаньоном, которого она представила всем как сер Меласса, задумчивый Ерш, милая японочка Саке, молчаливый Кумыс. Ну а также на сей раз решили пополнить данный клуб еще и Ликер, Граппа и Самбука. Возглавил делегат, как и всегда, Самогон. Они все ждали последних гостей сего мероприятия, то бишь Чачу и Сидра.
Думаю, стоит упомянуть кто были новоприбывшие в этот злосчастный бар. Итак, представляю вам Ликера — «ароматного» мужчину, голландца с французскими манерами. Он был настолько сладок, что можно было бы сказать, что приторен, но фруктово- ягодные соки в его составе, с использованием настоев душистых трав с добавлением кореньев и пряностей — все же сглаживали углы и добавляли изюминку к списку его достоинств. Весьма незаурядная личность, я вам скажу. Начиная с его появления на свет. Ведь его коммерческое производство началось в Средние века, когда алхимики, врачи и монахи искали эликсир жизни. Однозначно, волшебный напиток! В особенности сыскал любовь у слабого пола.
Самбука — смазливый братишка Ликера, но абсолютно противоположный по характеру тип: замкнутый, тяжелый, местами даже грубый. Создавалось впечатление, что он обижен на весь мир. Возможно, из-за этого его не особо жаловали на подобных мероприятиях, хотя там, где он появлялся раньше с Шампанским — это было огненное шоу! В угаре этот парень был экстравагантным как его создатель Луиджи Манци, при этом любил экспериментировать как Анжело Молинари.
Граппа — была кузиной Чачи, но родом из Италии. Отличалась она, как и внешне — светлой, практически прозрачной кожей, редкими светлыми волосами, так и характером — весьма дружелюбным и открытым. Она охотно помогала вести светские беседы и пыталась любой разговор заканчивать на мирной ноте.
Разговор за столом не клеился от слова никак. Прошло без малого два года, что, казалось бы, несказанно мало для мира вечных, но при этом решающе, если дело касается бизнеса, да и личной жизни тоже.
— Так вы студент какого колледжа? — спросила Белое Вино у Мелассы, в котором уже сложно было разглядеть того нескладного и грязного помощника с корабля Ром.
— Seattle Central College. Он находится в Сиэтле, в Штатах, — улыбаясь ответил ей парень, все еще мечтающий когда-нибудь дотянутся до этой звезды.
— И что вы там изучаете?
— Кулинарное искусство, мем. Меня всю жизнь привлекала кухня, — убедительно и с толикой гордости, говорил он. — А Вы любите готовить?
— Боюсь, что нет, но за последний год на ранчо, мне пришлось кое-чему научиться.
От ее слов, Красное Вино так громко и безцеремонно фыркнула, показывая всем, на сколько низко пала ее добрая сестрица.
— Постесняйся, Уайт, ты заканчивала в свое время и Гарвард! И вот до чего докатилась.
— Не тебе судить меня, — шикнула блондинка и чутка ближе подсела к Виски, что молча слушал сей разговор.
— А кому как не мне? — усмехнулась Красное Вино.
— Девочки, давайте не начинать, — в миллионный раз за последний месяц их прервал Коньяк. — Виски, ну скажи им хоть на этот раз.
— Даже не вздумай вмешиваться, — пригрозила рыжеволосая техасцу.
— И не подумаю, — нельзя сказать, что Виски сильно изменился за эти годы. Он продолжал жить, рискуя
