— Я знал это еще до того, как вы вошли в эти двери. Никто из моих людей не позволил бы вам войти сюда без подобного знака ваших намерений. — Снолли позволил себе улыбнуться. — Им хочется меня защищать.
— О, я не сомневаюсь, что, несмотря на ваши годы, вы по-прежнему хороший воин, — проговорил Флориан с безразличием молодости.
Снолли нахмурился, не пытаясь скрыть своего недовольства.
— Вам следует знать, что вы прибыли в плохое время. Даже при самых лучших обстоятельствах — а сейчас не такой момент, — я не терплю жеманных придворных манер. Поэтому я вынужден просить вас прямо изложить ваше дело.
Похоже было, что Флориана его слова несколько ошарашили. Принц осмотрелся, явно досадуя на простоту обстановки и отсутствие хотя бы достаточно удобной мебели, но проглотил слова, которые просились на его язык.
Дакен ловко подхватил разговор.
— Тогда, прямо говоря, дело моего принца заключается в следующем. Он хочет заключить с вами договор. У нас есть общие враги, а пословица гласит, что враг моего врага может и не быть мне другом, но в опасные времена этого может оказаться достаточно.
Снолли поднял брови.
— Об этом стоит подумать, друг Флориан. Принц Флориан, — поправился он, заметив, как потемнело лицо принца. Юный королевич легко обижался. Это было полезно знать. — Пожалуйста, не обижайтесь на отца, который в эту минуту не много смущен. Мой сын недавно погиб.
— Мои соболезнования по случаю вашей большой потери, — сказал принц.
— Вам не понять, насколько она велика, если вы не имеете собственных сыновей.
— Насколько мне известно, у меня сыновей нет. Я еще не женат.
Принц даже захихикал своей шутке, и кое-кто из его свиты улыбнулся. Снолли постарался, чтобы выражение его лица не изменилось.
— Благодарю вас за понимание, — кивнул он. — Пожалуйста, знайте: договор между нами и королевством Рендел — это то, чего мы весьма желаем. Однако я прошу вас немного подождать. Мы не можем обсуждать условия договора, пока не кончится время траура в соответствии с обычаем. Положение моего сына было сродни вашему собственному положению — его тоже можно считать принцем. Поймите это.
Флориан все-таки понял, что ему нельзя оскорбляться на эти слова, — хотя Снолли видел, что юному принцу этого хотелось бы. И в самом деле, как его смеют сравнивать с какими-то дикарями… Дакен прикоснулся к локтю Флориана.
— Мы можем оставить этим добрым людям проект договора и встретиться с ними позже, когда их горе хотя бы чуть-чуть утихнет. К этому времени они успеют ознакомиться с его условиями — на которые, конечно же, согласятся, — а также приготовить для нас всех пир. Что скажете на это, ваше высочество?
— А, ладно, — ответил Флориан с досадой. — Но все равно… уж очень сюда долго добираться.
— Передайте свою бумагу Касаи — вот ему. Он один из моих доверенных советников. Баланд, должность которого соответствует вашему сенешалю, с радостью снабдит вас едой и питьем из наших запасов. Мы бежали из своих земель, почти ничего не захватив, и наши припасы в дороге сильно истощились. Как вы видите, у нас нет даже достаточного количества стульев, чтобы вы все могли устроиться с удобством, нет и стола, за которым можно было бы обсудить ваше безусловно интересное предложение. Однако то, чем мы сможем поделиться, мы с радостью вам предложим.
— Вы очень любезны, — сказал человек, говоривший от лица Флориана. — И не для всех великих властителей важны стулья. Благодарю вас… каким титулом мне называть вас?
— «Вождь» меня устроит. Так меня называют мои люди.
— Мы благодарим вас, вождь. Мы оставим вас горевать о вашей потере и будем ждать вашего посланца с известием о том, что наши переговоры могут успешно завершиться.
С вежливым поклоном Дакен достал из специального футляра свиток бумаги, перевязанный красной лентой и увешанный печатями. Свиток он передал Касаи. После этого посланцы королевства удалились, чуть ли не силком выталкивая принца Флориана из зала.
До Снолли донесся немного гнусавый голос принца, громко выражавшего свое недовольство. Оказалось, что торговое наречие очень близко к языку, на котором говорили в Ренделе. Снолли смог уловить кое-какие слова и понял, что Флориан недоволен в основном тем, что не будет ни пира, ни выпивки, ни возможности познакомиться с чарами девиц Морских Бродяг.
Оставшийся со Снолли Касаи подал голос.
— Мне даже не нужен Барабан Духов, чтобы понять этого человека. Он несет беды, вождь.
— И мне не нужен твой барабан, чтобы это понять: я увидел это с первого же взгляда. Жеманный извращенец. Он и вправду так плох, как о нем говорят. Даже хуже.
Снолли тяжело вздохнул.
— А еще мне интересно было бы узнать, почему они явились заключать с нами договор, хотя по всем правилам и обычаям должно быть наоборот. В конце концов, можно считать, что мы здесь захватчики, — заметил Касаи. — Казалось бы, они должны были постараться нас изгнать, а не предлагать нам свою дружбу.
— Это не так уж важно. Порой приходится вести переговоры с теми, кого при других условиях мы бы презирали. И, похоже, сейчас именно такое время. Более того, мы еще даже не прочли предлагаемое нам соглашение и понятия не имеем, что в нем написано. Очень может быть, что оно нам не понравится. Однако этот вопрос мы будем решать не сегодня. Так. Те разведчики, которые были с Оберном, сейчас здесь?
— Они за дверью. И если бы не появление принца Флориана, они уже давно предстали бы перед вами.
— Дай им поесть и выпить и скажи, что уже через час мы выезжаем. Нам надо привезли тело Оберна, чтобы устроить должные похороны.
— Да, предводитель, хотя я предложил бы подождать до утра. Ночь близка.
— Нет, я должен ехать. А вот ты останешься здесь. Я хочу, чтобы ты прочел этот договор, и мы обсудим его после моего возвращения. О… И еще, пожалуйста, пошли вестника к Ниэв и сообщи ей печальное известие.
Касаи кивнул и ушел из зала советов, унося с собой свиток с договором.
Эта ночь была для Снолли очень долгой. Они чуть ли не целую вечность добирались до того места, где Морские Бродяги пересекли наконец реку и попали на территорию Трясины. У Морских Бродяг не принято было, чтобы воины много времени проводили со своими детьми. Пока Снолли не получил известия о гибели Оберна, он даже не подозревал о том, как он привязан к молодому воину. Оберн всегда был рядом — спокойный, решительный, надежный. Лучшего телохранителя не мог бы пожелать себе ни один отец, тем более вождь такого высокого ранга, как Снолли. Уход Оберна нанесет Новому Волду немалый ущерб. Снолли решил обращать теперь побольше внимания на сына Оберна — как только мальчишка подрастет достаточно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
