Профессор же, глядя на снова абсолютно черный монитор, стоял около пациентки и гладил ее по руке.
По руке с перстнем, в оправе которого таинственно посверкивал сапфир, похожий на осколок льда того неведомого замерзшего океана, что поглотил Татьяну Журавскую.
Перстнем, на одной из граней которого была выгравирована по латыни шестая заповедь: «Non occides» [2] .
Профессор знал, что пациентка живет и думает – даже будучи полностью обездвиженной. Живет, как и раньше жила, в своем выдуманном мире, в мире фантазий – наверное, далеко не самых добрых и уж точно не бескровных.
Да, она была серийной убийцей, но отличным литератором – профессор прочел все ее романы (те, автором которых Журавская являлась сама). Будь писательница в сознании, было бы крайне интересно провести с ней терапию, активировать все ее ипостаси, чтобы затем ликвидировать их одну за другой – и хотя бы частично вылечить…
Ибо, несмотря на творческий кризис, на так называемую писательскую блокаду, Татьяна Журавская все же создала напоследок подлинный шедевр. Только творила она свой последний роман не на бумаге, а в действительности, сея смерть.
На мониторе снова вспыхнул каскад синусоид, исчезнувший через пару секунд. Профессор еще раз погладил руку пациентки и, задержав подушечку пальца на сапфире, сказал, всматриваясь в лицо Татьяны:
– И в каких только фантазиях вы сейчас живете, Татьяна Валерьевна?
В то же время
Татьяна прошла в кабинет с кухни и поставила бокал с ароматным черным кофе перед ноутбуком – тем самым, на котором писала новый роман.
Вернее, дописывала старый. О Марке Шатыйло и его мамочке.
Потому что она поняла: все произошедшее – ее фантазия. Марка и его мамочки не было.
Игорь вовсе не умер, а находился сейчас на работе. А три дня назад супруги возвратились из упоительного путешествия по Тоскане. И свою пассию – бездарную, хамоватую Инну – конечно же, Игорь бросил. Зачем та ему, если у него есть восхитительная, всем известная жена?
Муж во время отпуска был так с ней нежен, они так были счастливы вместе, а секс был таким упоительным… Татьяна рассеянно взглянула на свой палец, украшенный перстнем с сапфиром. Подарок Игоря, который она так любила!
Аллочка, естественно, тоже была жива – и копошилась сейчас в своей комнате рядом с кабинетом, собирая пакет важных документов. Как не умер и Лев Николаевич, заявивший до поездки в Тоскану, что она полностью выздоровела и в его услугах больше не нуждается.
А самое главное, Татьяна вновь обрела возможность писать – и разработала детальные планы целых трех романов, которые обязательно станут бестселлерами. Недаром же Михаил Львович так и вьется вокруг нее, все опасаясь, как бы его любимый автор не ушла в конкурирующую издательскую группу.
Да, все было великолепно, жизнь прекрасна, будущее ослепительно. Осталось только одно – дописать этот мрачный и, по сути, не такой уж удачный роман. Она долго откладывала работу над его финалом на потом, и вот пресловутое «потом» настало…
Странно, но писательница еще не знала, как завершить произведение. Однако была уверена – стоит ей положить руки на клавиатуру, и мысли вдруг сами возникнут в голове, подобно вселенной, берясь буквально из ничего.
Татьяна дотронулась до клавиш, и тут же идея – совсем даже неплохая! – зародилась в ее мозгу.
Ведь финал – это душа романа!
Не успела она напечатать и пары строк, как зазвонил ее мобильный. Татьяна протянула руку и – столкнула на пол бокал с кофе.
Дурное предзнаменование?
Телефон звонил и звонил.
Уверенная, что это Игорь, который теперь звонил ей со службы раз эдак пять в течение рабочего дня, чтобы сказать, как ее любит и какое на его долю выпало счастье быть ее мужем, она приняла звонок и поднесла мобильный к уху.
– Игорек, милый, ты не поверишь, какая мне сейчас пришла в голову идея по поводу финала… – начала писательница и осеклась.
Потому что это был не Игорь. До ее слуха донеслось сиплое дыхание, а затем из трубки раздался хрюкающий голос:
– Татьяна Валерьевна, это Марк Шатыйло. Помните меня? Моя мамочка передает вам пламенный привет! Все-таки негоже забывать старых друзей…
Марк Шатыйло? Но как же так, ведь он был плодом ее воображения! Или чьего-то другого, может быть. Ни маньяка-имитатора, ни его мамаши не было на свете в помине! Но кто же тогда ей звонит?
Или он и его мамаша все же реальны, как и Игорь, и Аллочка, и ее новый роман, и она сама?
Но тогда это означает…
– Что вам и вашей мамане нужно? – спросила Татьяна холодно. Даже если Марк и существует, она его больше не боится!
Или все же боится?
Ведь если он реален, то может снова начать убивать. И в итоге добраться даже до нее…
– О, я реален, реален, как и все мы! – словно прочитав ее мысли, хрюкнул маньяк. – Мы все большая дружная семья. Тут, на сапфировом острове. Вы онемели? Сердце бешено бьется? Не знаете, что и сказать? Тогда скажу я, Татьяна Валерьевна! Знаете, зачем я звоню вам?
Она знала. И поняла, что это никогда не закончится.
Или закончится?
Ведь в итоге все зависело только от нее самой!
– Мама, не лезь! – гаркнул Шатыйло, видимо, отгоняя от телефона свою назойливую мамочку. – Я сам скажу!
Но Татьяна услышала ее елейный, тонкий голосок:
– Марк, солнышко, я тоже хочу сказать! Давай скажем это ей вместе? А потом пойдем ужинать – я приготовила замечательные потрошки, просто пальчики оближешь!
Чувствуя, что ей стало внезапно холодно и лоб покрылся капельками пота, Татьяна с силой сжала трубку, из которой до нее донеслось то, чего она боялась больше всего – и что было реальнее всего в самом нереальном из миров:
– Татьяна Валерьевна, вы готовы? Точно готовы? Хорошо! Потому что наша замечательная игра в литературные шарады продолжается.
Мы начинаем новый раунд…Примечания
1
Имя говорит само за себя ( лат .)
2
Не убий ( лат .).
