Скупая медные контракты, Хаманака их попросту придерживал. На рынке случался дефицит, ажиотаж поднимал цены. Разумеется, шаловливые скачки курсов время от времени провоцируют все – или почти все – торговцы, у которых достаточно денег и времени, чтобы ждать. Но Ясуо Хаманака в одиночку держал искусственные цены на медь во всем мире. На протяжении как минимум пяти лет.
Разумеется, чтобы удерживать постоянный дефицит, ему требовалось больше металла, чем это было указано в официальных документах. Недолго думая, он принялся скупать медь нелегально. Но чем выше были биржевые цены, тем больше запасов требовалось, чтобы держать дефицит на приличном уровне. В конце концов Хаманаке приходилось, продав одну тонну, немедленно покупать две. Речь шла уже не о прибыли, а о том, чтобы авантюра не выплыла наружу.
Мистер «Пять Процентов» на самом деле был по крайней мере мистером «Восемь Процентов». А его родная корпорация годами сидела на медной горе, о существовании которой не подозревала ни одна живая душа. Главное же несчастье заключалось в том, что цены на эту медную гору были не более реальны, чем снег на экваторе. Sumitomo пришлось в этом удостовериться еще до того, как известие об афере распространилось по официальным каналам.
Мировой рынок меди стоимостью в $1,5 трлн провалился в тартарары, едва прошелестел слух о том, что Хаманака исчез с биржи. В середине мая цены упали на 15 % за четыре дня. Большинство фирм, торгующих сырьем, начали панически сбрасывать медные контракты. Биржа пришла в состояние невменяемости. В Sumitomo поняли, что пора делать официальное заявление, а то хуже будет. Вот тут-то президент фирмы и выступил с постным лицом перед журналистами. После чего цена меди обвалилась еще на 10 %. Вместо $2800 за тонну теперь давали $2145. Так что каждая тонна, числившаяся в конторских книгах Sumitomo, в середине июня приносила $700 убытка. Мрачная ирония происходящего заключалась в том, что никто даже отдаленно не знал, сколько именно контрактов скупил Хаманака. Официально – 800 тыс. тонн. Что само по себе означает дефицит $500 млн. На самом деле, вероятно, у него были контракты на 2–3 млн тонн. То есть текущий убыток $2 млрд. Разумеется, Sumitomo с ежегодным торговым балансом $152 млрд не грозило исчезнуть с лица Земли, как это случилось с банком Barings. Но за месяц после скандала медь подешевела в среднем еще на 10 %. И дорожать не собиралась.
Убытки корпорации росли. Окончательный итог деятельности мистера «Пять Процентов» оценивается в $2,6 млрд. Сакраментальный вопрос: «Как это могло произойти?!» – еще долго висел в воздухе.
О том, как поссорились Лопес Иванович с Опелем Никифоровичем
Игнасио Лопес (Jose Ignacio Lopez de Arriortua) (род. в 1941 году)
Он доводил поставщиков General Motors до истерик, заставляя их снижать цены. Он посылал четыре сотни своих экспертов на заводы поставщиков, выискивая, как удешевить производство. Он выбрасывал в корзину для бумаг уже подписанные договоры, добиваясь более выгодных условий.
Ради того, чтобы Игнасио Лопес сменил кресло в бюро Opel на кресло в бюро Volkswagen, шеф VW назначил ему зарплату вдвое выше собственной. Спустя три года правление Volkswagen оценило трехлетнее пребывание Игнасио Лопеса в пресловутом кресле в сумму от 600 млн марок (в лучшем случае) до… 15 млрд.
27 ноября 1996 года пресс-секретарь концерна Volkswagen предпринял оригинальную акцию. Запрограммировав свой факс на все известные газетные редакции Федеративной Республики Германия, он произвел на свет сообщение, в котором ехидство явно смешивалось с нездоровым нервным возбуждением. «Дабы сэкономить вам утомительное висение на телефоне, довожу до вашего сведения: не ждите от нас сегодня никакой информации. Повторяю: никакой».
Со своим обетом молчания, так или иначе продержавшимся не более суток, злосчастная пресс-служба опоздала примерно на три с половиной года. Именно тогда в дирекции самого большого автоконцерна Европы водворился человек, от которого ждали превращения воды в вино. По меньшей мере.
Менеджер Игнасио Лопес любил творить чудеса в рабочее время. Можно даже сказать, это было его основной специальностью. Чудеса Лопеса имели один-единственный недостаток. Они свершались только и исключительно в пределах автомобильной индустрии. И имели весьма сухие, не волшебные названия. Рентабельность, экономия, прибыль, рационализация. Говоря человеческим языком, менеджер Игнасио Лопес руководил отделом закупок в европейском отделении концерна General Motors и в принадлежащей концерну фирме Adam Opel AG....
ИГНАСИО ЛОПЕС, РОДИВШИЙСЯ В СТРАНЕ ВОИНСТВЕННЫХ БАСКОВ В 1941 ГОДУ, КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕ ЖЕЛАЛ НИЧЕГО ЗНАТЬ О МИРНОМ ВРЕМЕНИ. ЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ЛОЗУНГ ГЛАСИЛ: ВОЙНА ДО ПОБЕДНОГО КОНЦА .
Его забота о родном концерне решительно выходила за рамки обычной лояльности служащего. Большая часть коллег даже смутно предполагала, что речь идет о каком-то медицинском случае. Его деловой стиль был известен всему миру. По крайней мере, автомобильному. Игнасио Лопес, родившийся в стране воинственных басков в 1941 году, категорически не желал ничего знать о мирном времени. Его профессиональный лозунг гласил: война до победного конца.
Каждый пункт в графе «Расходы» по определению был его, Лопеса, личным смертельным врагом. На которого менеджер ополчался с яростью крестоносца, попавшего в засаду неверных. Он доводил поставщиков General Motors до истерик, заставляя их снижать цены. Он посылал четыре сотни своих экспертов на заводы поставщиков, выискивая, как удешевить производство. Он выбрасывал в корзину для бумаг уже подписанные договоры, добиваясь более выгодных условий. Неуступчивым грозила немедленная потеря заказа. Сногсшибательные результаты его деятельности в концерне невозможно было выразить конкретными цифрами. То ли 2 млрд экономии, то ли… 10. Так или иначе – Лопес держал производственные расходы General Motors на таком низком уровне, какого (казалось бы) не существовало в природе. Для своих подчиненных он собственноручно сочинил сорокапятистраничный указ, в котором можно было обнаружить боевые предписания на все случаи жизни – от манеры вести переговоры до продуктов питания, которые полагается потреблять сознательному бойцу менеджерского автофронта. «Наша планета состоит на 70 процентов из воды. Человеческое тело также. Следовательно, вы должны употреблять в пищу продукты, которые на 70 процентов состоят из воды». И пожалуйста, ничего жареного. Это нездорово.
Фирменным знаком Игнасио Лопеса были часы, которые он носил на запястье правой руки. Что, как известно, весьма некомфортабельно, если вы не левша. Заставив всех своих подчиненных переодеть часы на правую руку, неумолимый Лопес объявил: вы всегда будете чувствовать это неудобство и вспоминать – не все еще достигнуто. Битва продолжается. Битва продолжалась вплоть до 1993 года. General Motors был самым большим автоконцерном мира. Игнасио Лопес был самым незаменимым менеджером General Motors. Часы тикали на его правом запястье. Письменного договора с General Motors у Игнасио Лопеса не было. Руководящие сотрудники GM никуда и никогда не уходили по собственной воле.
В том же пресловутом манускрипте г-на Лопеса значилось: менеджер может говорить клиенту косвенную неправду. А при стечении обстоятельств – не косвенную, а прямую. Именно такое стечение обстоятельств и случилось.
Размеренная жизнь почтенного концерна на долгое время превратилась в киносценарий. Игнасио Лопесу принадлежит честь создания жанра «промышленный триллер». В конце 1992 года по коридорам GM прошелестел некий слух. Или, если угодно, всего лишь тень слуха. Что Лопес-чудотворец, как бы это выразиться поделикатнее… ну вот что-то его… то ли не устраивает… то ли даже скорее… Одним словом, прополз такой небольшой туманчик. И испарился в одночасье.
Руководитель General Motors, господин со сногсшибательным именем Джек Смит, навел деликатные справки. Игнасио Лопес с военной прямотой заявил: лично он ни за что и никогда не покинет родной концерн. Пока будет жив. После чего наступил год 1993-й. Который ради экономии времени придется отчасти описывать в жанре хроники. 3 февраля, среда: в штаб-квартире Adam Opel AG в Руссельсхайме собирается двухдневное производственное совещание. Инициатор – Игнасио Лопес, желающий ознакомиться с планами новых моделей фирмы. 4 февраля, четверг: Лопес с совещания исчезает. В его календаре на этот день запланирована встреча на 14.00. Отнюдь не с прекрасной незнакомкой, а с господином по имени Йенс Нойманн. Каковой господин является доверенным лицом Фердинанда Пиоха, шефа автоконцерна Volkswagen. Главного конкурента Opel в Европе. 25 февраля, четверг: в ответ на прямой вопрос Лопес заявляет Смиту, что остается в GM. При любых обстоятельствах. (Его дом в Америке к этому моменту, кажется, уже продан.) 8 и 9 марта верхушка Adam Opel AG снова собирается на секретное совещание. На испытательном полигоне обсуждаются модели следующих десяти лет. Лопес, как обычно, проявляет бурный интерес к документации, расходам, поставкам запчастей и прочая. 9 марта, вторник, 16.00: совещание закончилось. 10 марта, среда, утро: Лопес приходит в свое бюро в Руссельсхайме и собирает вещи. 13.50: Лопес садится в самолет на Детройт (штаб-квартира GM). 16.50 (местное время): Лопес в Детройте. И объявляет Джеку Смиту о том, что уходит.
