усы. — Прокатиться что ли хотите?
— Давид Георгиевич, поехали дорогой! — командую я. — Страна в опасности! Спасать надо!
— Эк тебя в горкоме перекорёжило, — качает он головой, но выжимает газ. — Куда ехать-то? Ты с ума часом не сошёл?
— В Осиновку!
Для подкрепления значимости маршрута я достаю пятьдесят рублей и кладу на приборную панель:
— Очень надо.
Давид, седой и степенный водитель смотрит на меня, как на сумасшедшего.
Я снимаю трубку с установленного здесь радиотелефона «Алтай-3» и набираю номер дежурного РОВД. Он всего на одну цифру отличается от номера Артюшкина.
— Эй, малец, ты чего творишь! — предостерегает меня Давид.
— РОВД Центрального района, старший лейтенант Круглов, — раздаётся на том конце провода.
— Круглов! Это Брагин говорит. Срочно соедини с Артюшкиным!
— Какой ещё Брагин?
— Лейтенант, не тупи! Артюшкин сейчас на задержании. Мне срочно нужно с ним переговорить. У меня важная информация. Зарипов там? Спроси у него. Он меня знает. Короче! Срочно свяжись с Артюшкиным и пусть мне звонит на «Алтай-3». Какой номер, Давид Георгиевич?
Давид хмурится, но диктует, и я передаю цифры дежурному.
Хуже нет, чем ждать и догонять. Но когда и то, и другое нужно делать одномоментно, это вообще жесть. Внешне я выгляжу совершенно спокойно. При взгляде на меня можно подумать, что я абсолютно непрошибаемый, но внутри всё клокочет. Сердце стучит, пытаясь вырваться из грудной клетки, кровь мчит по жилам с чудовищной силой. Адреналин. Да.
Кажется, моё состояние передаётся и Давиду. Человек он сам по себе спокойный, да вот только голос крови никто не отменял. Поэтому мы летим по обледеневшему шоссе, нарушая все мыслимые запреты.
— Куда теперь? — спрашивает водитель, когда мы въезжаем в деревню.
Да вот хрен его знает, товарищ майор.
— К магазину. Вдруг работают.
Магазин оказывается закрытым, но рядом с ним я вижу двух колдырей в телогрейках и валенках. Похоже, они уже хорошенько отметили сегодняшний праздник. Я подскакиваю к ним.
— Здорово, мужики. С праздником.
— С праздником, — передразнивает один. — А почему в праздник магазин закрыт, а? Я тебя спрашиваю. Клава, сука, покинула пост.
— Пошли к Зинке, говорю, — урезонивает его второй. У неё всегда имеется. И не дорого.
— Так, — прерываю я их. — От имени командования готов выделить премию в размере пяти рублей на поход к Зинаиде. Но только в обмен на информацию. Алё, отцы, вы меня слышите?
— Чё? — спрашивает первый.
— Даю пять рублей.
— Ого! — одобрительно шепчет второй.
— Рыжий парень, лет двадцати, звать Кирилл. Знаете такого?
Они молча смотрят друг на друга соображая, что происходит. Для убедительности я достаю пятёрку и демонстрирую им.
— Рыжий? — спрашивает первый.
— А как звать? — спрашивает второй.
— Кирилл. Кличка Рыжий. Сам он не слишком рыжий, блондин просто.
— Ага, точно — говорит первый. — Это ж Варькин сын.
— У него ещё “Москвич” светлый, — уточняю я.
Второй задумчиво чешет затылок, сдвинув на глаза клочковатую кроличью шапку. Первый облизывает пересохшие губы, и я понимаю, что он испытывает неописуемые страдания.
— Ага, — моргает он. — Сын. Только не Варькин, а Зинкин.
— Это какой Зинки, самогонщицы что ли? — уточняю я.
— Её.
— Нет Варькин, — настаивает первый. — Зинка ему бабка. А мать Варька.
— Ну, так ведите, — командую я.
— Пятёрку давай, — мрачнеет второй. — А то ишь...
Я отдаю пять рублей.
— Туда, — машет он рукой.
— Давайте в машину. Покажете.
— Х*ли тебе показывать?! Вон там за углом. Вона, трубу отсель видать, красная. Ну, видишь? Там Зинка и живёт.
— Кто ещё живёт? — спрашиваю я.
— Никто, только Зинка да Варька. Рыжий ихай в городе болтается. Он блатной. А в огороде у них бомжи пашут за выпивку, мантулят с утра до ночи. Летом.
— Егор! — окликает меня через открытое окно Давид. — Тебя.
Я подхожу и он протягивает мне телефонную трубку. Мне приходится наклониться к окну из-за небольшой длины провода.
— Брагин, — говорю я.
— Твою мать, Брагин! Ты что творишь?
— Товарищ капитан, я сейчас в деревне. Нахожусь у магазина. От магазина видно дом с высокой красной трубой. Предположительно это дом матери и бабки Рыжего. Они живут здесь постоянно, а он приезжает из города. Вероятно, он должен быть здесь. Но я не знаю. Буду сейчас проверять.
— Стой у магазина! — орёт Артюшкин. — Мы через пятнадцать-двадцать минут будем.
— Я на чёрной горкомовской «Волге». Сразу увидите. Ещё такое соображение, товарищ капитан. Если в доме мать и бабка, то объект, возможно, поместят в какое-то подсобное помещение со звукоизоляцией. Например, в баню или сарай. Имейте в виду. Минимально там сейчас пятеро злоумышленников. Рыжий, Конь, Каха, ещё один и водитель. Давайте, не задерживайтесь!
Из трубки раздаются крики, но я уже не слышу. Я протягиваю трубку Давиду, явно впечатлённому происходящим.
— Стойте здесь! — приказываю я. — Покажете ментам, куда ехать. Я пошёл.
Идти от магазина до дома минуты две. Зачем привлекать внимание, подъезжая на чёрной «Волге»? Я снимаю куртку и отдаю Давиду. Красный цвет слишком броский. А так, в свитере, в самый раз.
Трыня выскакивает из машины.
— Сиди здесь! — резко бросаю я и бегу в переулок.
Снега дохренища, ну да пофиг, этим нас точно не испугать. Я огибаю забор дома, стоящего на центральной улице по диагонали от магазина и оказываюсь на улочке, где находится дом Рыжего. У него большущий участок, обнесённый дощатым забором.
Я подбегаю к забору и подтягиваюсь, прячась за ветками огромной заснеженной берёзы. Вытягиваю голову и осматриваюсь. В другой части участка расположен большой бревенчатый дом с голубыми резными наличниками. Рядом с домом вижу кривенькую баньку, небольшие хозяйственные постройки и металлический гараж.
А вот и Рыжий. Он выходит из дома и идёт в сторону… бани. У него две бани что ли? Во блин. Он шагает туда, где стоит небольшой сруб, из трубы которого валит чёрный дым. Ветра нет, поэтому дым поднимается отвесно вверх, вычерчивая идеальный прямой столб. Углём топят. Лениво лают собаки.
Я озираюсь и повсюду вижу такие же прямые столбы, растущие из печных труб соседних домов. Разжимаю руки и спрыгиваю вниз. Надо обойти участок с внешней стороны
